Запись первого испытания М-1 пересматривали до поздней ночи.
Сначала как событие.
Потом как данные.
Потом как проблему.
На экране снова и снова появлялась одна и та же сцена:
Лаура сидит внутри прозрачного кокона.
М-1 разворачивается в сторону западного сектора карьера.
Останавливается перед красной линией.
Возвращается обратно.
Каждый раз это выглядело одинаково.
И каждый раз становилось тревожнее.
Потому что первое впечатление уже прошло.
Остался факт.
Аппарат не просто принял Лауру.
Не просто поднялся.
Не просто двигался.
Он выбрал направление.
И это направление совпадало с районом главного объекта.
София вывела на большой экран три слоя:
схему испытательной площадки;
траекторию М-1;
георадарную модель основной структуры.
Тонкая линия движения аппарата смотрела туда, где под землёй лежал P-1.
Не примерно.
Не случайно.
Слишком точно.
Мартин стоял у экрана с чашкой холодного кофе.
Кофе он не пил.
Просто держал.
— Я пытался объяснить это десятью способами, — сказал он. — Восемь уже выбросил.
Эстебан посмотрел на него.
— Остались два?
— Первый: аппарат имеет внутреннюю навигацию, связанную с главным объектом.
— Второй?
— Первый, но мне он не нравится.
Марк сидел за столом, листая распечатки кадров из голографической карты.
P-1.
P-2.
Линия между ними.
Он положил снимок траектории М-1 рядом с картой.
— Посмотрите.
Лаура подошла ближе.
На одном изображении — голографическая линия между P-1 и P-2.
На другом — разворот М-1 к P-1.
Марк провёл пальцем по краю снимка.
— Мы смотрим на части одной системы. Карта, челнок, М-аппараты, главный объект. Они связаны не только физически. Они связаны функционально.
Риверо стоял у стены.
— То есть аппарат может знать не только, где P-1, но и где другие точки.
София ответила:
— Возможно.
Риверо посмотрел на неё.
— Мне всё ещё не нравится это слово.
— Мне тоже, капитан. Но пока оно самое честное.
Наварро вошёл в модуль во время третьего просмотра записи.
Он выглядел усталым.
Разговор с Буэнос-Айресом затянулся почти на два часа.
— Президент видел фрагмент испытания, — сказал он.
Эстебан повернулся.
— Какой фрагмент?
— Посадка. Формирование кокона. Движение. Разворот к P-1.
Элена Варгас сразу спросила:
— Медицинский отчёт был приложен?
— Да.
— Полностью?
Наварро посмотрел на неё.
— Полностью.
Она кивнула.
— Хорошо.
— Президент задаёт вопрос, который задаём и мы.
Марк тихо сказал:
— Что такое P-2.
Наварро кивнул.
— Да.
На экране всё ещё горела древняя карта.
P-1 был понятен.
По крайней мере, относительно.
Главный объект.
Центр всей находки.
Но P-2 находился в стороне.
