Свой космодром мы не узнали.
Ну, то есть, конечно, это был тот же космодром – бетонные плиты, вышки, ангары, жара и пот, стекающий между лопатками от двойной гравитации, к которой организм за несколько недель столичной расслабухи успел благополучно отвыкнуть. Мышцы ныли, колени гудели, вещмешок на плечах весил как небольшой холодильник. Всё родное, всё знакомое.
Кроме одного.
Когда мы улетали с Новгорода-4, космодром был местом, куда раз в неделю садился транспортник, пара грузовиков и случайный челнок. Унылая бетонная пустыня с сонными диспетчерами и ящерицами, которые грелись на разметке взлётных полос.
Сейчас здесь творился ад. Организованный, но ад.
Десантные шаттлы стояли рядами – тупоносые, серые, с опущенными аппарелями, похожие на хищных рыб с разинутыми пастями. По аппарелям бежали – не шли, бежали – солдаты в бронескафах, с оружием, с ящиками. Бронетехника грохотала по бетону, оставляя борозды в стыках плит. Контейнеры с маркировкой «Боезапас» и «Осторожно, вашу мать» – это я прочитал на одном из них, кто-то из грузчиков постарался – штабелями уходили в трюмы тяжёлых платформ. Офицеры орали в коммуникаторы, сержанты орали на солдат, техники орали на сержантов. Воздух дрожал от двигателей, гари и начальственного рёва.
– Это чего? – спросил Толик, волочась рядом со мной.
– Это, Жгутиков, – Папа даже не замедлился, – называется «нас тут давно ждут, а нас всё нет». Ноги в руки. И бегом. Не задавай глупых вопросов!
И мы побежали.
Через лётное поле, между шаттлами, мимо строящихся колонн тягачей и погрузчиков. Шестеро штрафников в мятой форме после многодневного перелёта на раздолбанном грузовике – посреди хаоса военной машины, работающей на полных оборотах. Нас толкали, на нас матерились, нам уступали дорогу – последнее только когда видели Кроху, который нёсся впереди, как ледокол, раздвигая толпу корпусом.
Где-то позади, вне поля моего зрения, бежали Ипполит и Асклепия. Ипполит, судя по звукам, передвигался в двойной гравитации примерно так же грациозно, как рояль, которого пинают с лестницы. Асклепия, если верить периодическому визгу, в очередной раз роняла свой чемодан. Оборачиваться было некогда – Папа нёсся как паровоз, и горе тому, кто отстанет.
Временная база 13-го штрафного батальона, судя по уточненной информации из навигатора, обнаружилась у самого края космодрома – скопление модульных казарм и складских контейнеров, которое выглядело так, будто его ударило цунами. Половина казарм уже разобрана. Оставшаяся половина зияла распахнутыми дверями, из которых выносили ящики, матрасы, оружейные стойки. Штрафники сновали по территории с деловитостью муравьёв, у которых подожгли муравейник.
