Морис сидел в своём кресле у камина и читал старую книгу. На улице давно стемнело, в окно стучал дождь — мелкий, осенний, унылый. Вода текла по стёклам, собиралась в лужи на подоконнике, капала на пол. В камине потрескивали дрова, освещая комнату неровным жёлтым светом. На столе горела свеча, её пламя колыхалось от сквозняка.
Он был один. Элис ушла к Кроту за новыми рунами — сказала, что он привёз редкости из Студёного тракта. Джек — в таверну «Три оленя» пить пиво с кузнецом. Дела в конторе не было. Совсем. Уже неделю никто не стучал в дверь, не приносил писем, не просил помощи. Морис начал привыкать к тишине, но тишина была обманчивой. Он знал: затишье перед бурей. Всегда так.
Он перевернул страницу. Книга оказалась скучной — какой-то старый трактат о ядах. Элис дала почитать, сказала, что полезно для общего развития. Морис не спорил, но читал без интереса. Мысли были далеко: о деле, о городе, о том, когда же наконец появится кто-нибудь с настоящей проблемой.
В дверь постучали.
Три удара — громких, отрывистых, почти отчаянных. Кто-то барабанил кулаком, не жалея сил, будто боялся, что ему не откроют.
Морис отложил книгу, встал, подошёл к двери. Спросил:
— Кто там?
— Помогите, — ответил голос — мужской, хриплый, срывающийся на плач. — Ради всего святого, откройте. Я из деревни Заречье. У нас беда. Люди пропадают.
Морис отодвинул засов, открыл дверь.
На пороге стоял человек. Мокрый, замерзший, в грязной одежде. Плащ его промок до нитки, сапоги были в грязи. Ему было лет пятьдесят, не больше, но выглядел он на все семьдесят — седые волосы, глубокие морщины, красные опухшие глаза. Он дрожал — то ли от холода, то ли от страха.
— Кто вы? — спросил Морис.
— Меня зовут Всемил. Я староста деревни Заречье.
— Заходите.
Всемил перешагнул порог, остановился посреди комнаты, не зная, куда деть мокрую одежду. С него на пол капала вода.
— Садитесь, — сказал Морис. — Рассказывайте.
Он пододвинул стул, налил кружку горячего чаю из заваренного с вечера кувшина. Всемил сел, обхватил кружку дрожащими руками, отпил. Чай обжёг губы, но он не обратил внимания.
— У нас беда, — начал он. — Люди пропадают.
— Сколько?
— Пятеро за месяц.
— Где?
— У старого колодца.
— Какого колодца?
— Чёрного. Он в центре деревни. Говорят, там вода отравлена. Но я знаю — там что-то другое.
— Что?
— Дух. Или призрак. Не знаю. Люди говорят, что по ночам из колодца слышен плач. Женский. Тихий.
— Вы слышали?
— Нет. Но другие слышали.
— Кто пропал?
— Муж Серафимы, Пахом. Рыбак. Пошёл воды набрать и не вернулся.
