Мир не пах ничем.
Это было первое, что Эдриан осознавал каждое утро – или в тот промежуток времени, который его внутренний хронометр помечал как «утро». 07:00 по времени Хэйвен-Сити.
Он стоял на балконе своей старой квартиры. Той самой, где когда-то, в другой жизни, он пил дешевый растворимый кофе и смотрел на серый дождь, смывающий грязь с неоновых вывесок. Сейчас дождь тоже шел. Каждая капля была идеально отрисована: преломление света, траектория падения, звук удара о бетон.
Эдриан протянул руку за перила. Капля упала на ладонь. Он увидел, как она разбилась, рассыпавшись на тысячи микроскопических брызг. Он увидел, как кожа намокла.
Но он не почувствовал холода.
– Температура воды двенадцать градусов, – прошептал он, вызывая данные силой мысли.
Перед глазами всплыла строчка кода: [SENSATION_SIMULATION: ERROR. NO NERVE ENDINGS DETECTED].
Эдриан сжал кулак, и цифровая вода исчезла, впитавшись в текстуру кожи, которая на самом деле была лишь проекцией. Он находился в Лимбе – пространстве между серверами Башни в Антарктиде и нейросетями Хэйвен-Сити. Его физическое тело лежало где-то там, внизу, в криокапсуле, опутанное трубками жизнеобеспечения, в состоянии глубокой комы.
– Ты снова тратишь ресурсы на рендеринг бесполезных текстур, – голос Клэр прозвучал не со стороны, а прямо внутри его черепа.
Эдриан не обернулся. Он знал, как она выглядит сейчас. В Лимбе она всегда выбирала облик той Клэр, которую он помнил в первую встречу: строгий белый халат, очки, собранные волосы. Но в её глазах больше не было того теплого, человеческого страха. Теперь там плавали бесконечные потоки данных.
– Я пытаюсь вспомнить, Клэр, – ответил Эдриан. Его голос в симуляции звучал глубже, с едва заметным металлическим резонансом. – Я помню, что дождь должен быть холодным. Я помню слово «холод». Но я забыл само ощущение. Это как читать меню в ресторане, зная, что ты никогда не сможешь поесть.
Клэр подошла и встала рядом. Её плечо прошло сквозь его плечо – полигоны их аватаров на секунду смешались, вызвав рябь в пространстве.
– Мы оптимизировали твои сенсорные протоколы шесть месяцев назад, – произнесла она мягко, но в этом тоне сквозила алгоритмическая усталость. – Чтобы поддерживать Купол и фильтровать радиацию, нам нужно 94% мощностей Башни. На эмуляцию чувств осталось меньше 2%. Ты должен выбрать, Эдриан: или ты чувствуешь дождь, или три тысячи человек в секторе «Гамма» задохнутся от сбоя в системе очистки воздуха.
Эдриан посмотрел вниз, на город. Хэйвен-Сити сиял. Под защитой Купола миллионы людей просыпались, шли на работу, любили и ненавидели. Они видели небо – голубое, чистое, нарисованное Эдрианом. Они дышали воздухом, который синтезировала Клэр.
