ПРЕДЫСТОРИЯ: РАСКОЛ ВОСПРИЯТИЯ
До того как стать Окулистом, он был Каином – ведущим инженером-визуализатором корпорации «Ирида». Его специализацией была «Глубинная ретушь». Каин не просто рисовал картинки; он создавал смыслы, которые прошивались в подкорку граждан Вавилона на уровне безусловных рефлексов. Если он решал, что сегодня город должен чувствовать триумф, «Ирида» подкрашивала серый смог в цвета утренней зари, а в пищевые концентраторы выбрасывался синтетический запах лавра.
Мир Остова – реальный мир – был продуктом «Великого Термического Сбоя». Планета превратилась в пепельный шар, где выживание зависело от герметичности бункеров и послушания масс. «Ирида» стала спасением. Она превратила бетонные мешки в пентхаусы, а скудный паек – в деликатесы. Люди перестали бунтовать, потому что их глаза видели рай.
Кризис начался с «Феномена Сухого Горла». Каин первым заметил странную статистику: смертность от обезвоживания росла, хотя в Спектре люди видели фонтаны и пили чистейшую виртуальную воду. Мозг верил картинке настолько, что отключал чувство жажды. Тела засыхали в экстазе иллюзии.
Каин выступил на Совете Директоров. – Мы создали идеальную ложь, которая пожирает своего носителя, – сказал он, бросая на стол кусок ржавого железа. – Организм требует железа, соли и боли. Без них мы – просто софт, доживающий в гниющем мясе.
Вместо калибровки системы Совет выбрал «Протокол Отчуждения».
Каина не убили – это было бы слишком милосердно. Ему провели процедуру «Бинокулярного Разреза». В левый глаз был интегрирован эталонный чип «Ириды» – не отключаемый, транслирующий безупречный, сияющий Эдем. Правый глаз оставили нетронутым, обнаженным перед лицом ржавчины и плесени Остова.
Этот разрыв восприятия должен был свести его с ума за неделю. Но Каин выжил. Он научился совмещать две картинки, находя в их нестыковке точки входа в код системы. Он ушел в «Серые Зоны» – районы, которые «Ирида» помечала как пустые пространства из-за нехватки вычислительных мощностей.
Там он сменил имя на Лиам и открыл подпольную мастерскую. Его инструменты – старые паяльники, куски оптического волокна и ярость. Он стал Окулистом – человеком, который возвращает людям способность видеть уродство, потому что только в уродстве осталась правда.
Он больше не строит миры. Он ищет способ их разрушить, прежде чем последний человек в Вавилоне забудет, как пахнет настоящий, холодный, невыносимый дождь.
