Глава 1. После ярмарки тишина звенит
Утро после ярмарки началось в Заворотино шумно, будто деревня всю ночь не спала, а копила новости за щеками. У магазина спорили, кто видел настоящего царя, кто едва не купил чужую концовку и кто сам чуть не стал чужой историей.
Архип Чудин стоял у своего забора и смотрел, как по дороге важно вышагивал Генерал Громыхало. Обычно Архип давно бы поддел Громыхало шуткой, но сегодня только провёл ладонью по щеколде калитки и промолчал.
Забор надо было чинить. На пеньке лежал молоток, у сарая обиженно пыхтел Бурчик, но хозяин стоял без дела.
— Не начинай, — сказал Архип.
Бурчик качнул фарой.
— И ты туда же. Вся деревня сегодня как радио без выключателя.
Радио и правда не требовалось. Прасковья Шептунова у магазина рассказывала, как видела на ярмарке сказку про молчаливую мудрую отшельницу.
— Представляете, я и молчаливая! Это ж какой продавец без совести такое человеку предлагает?
— Через пять минут сказка бы сама попросила возврат, — сказал Филимон Балагуров.
Прасковья махнула на него платком. После ярмарки все стали чуть мягче: примерили чужую судьбу, испугались, вернулись в свою и делали вид, что просто хорошо выспались.
Архип не выспался. Ночью ему трижды чудился стук железа. Потом пошёл запах старого машинного масла, каким пахли его руки лет сорок назад. Под утро приснился закрытый сарай за огородом: дверь дышала, будто ждала, когда её окликнут по имени.
От дома Агафьи послышался стук ведра. Архип повернулся. Агафья Ладина вышла к колодцу в тёплой кофте, с платком, завязанным крепко и по-хозяйски. Вчера она вернула свою беспокойную судьбу, а сегодня снова была при деле.
Она заметила Архипа и посмотрела внимательно: будто перед ней был чайник, который вроде кипит, но звук у него странный.
— Доброе, — сказал он.
— И тебе не хворать, Чудин. Ты чего такой короткий?
— В каком смысле?
— В словесном. Обычно тебя с утра слушаешь — уже обедать пора.
— Экономлю. После ярмарки слова подорожали.
Агафья прищурилась.
— Если голова шумит, чай пей. А если совесть, то чай покрепче.
— У меня, может, вообще ничего не шумит.
— Значит, плохо слушаешь.
Она взяла ведро и ушла во двор. Архип посмотрел ей вслед и вздохнул. Другие видели у него усы, гайки, шутки и Бурчика. Агафья видела, где под всем этим шов разошёлся.
К полудню деревня решила, что Архипа надо чинить.
Первой пришла Прасковья. Она появилась возле калитки с корзинкой и видом случайной прохожей, которая уже третий раз проходит мимо.
— Архип, ты живой?
— Пока да. А что, есть очередь?
— Есть подозрение, что ты испортился. Даже Мирон вчера улыбался. Правда, как человек, который подписал улыбку в трёх экземплярах, но всё равно.
