Свет вернулся не постепенно — он обрушился на них стеной золотистого сияния, заставив зажмуриться. Круглый зал, где они только что сидели в креслах-тронах, перестал быть герметичной камерой. Стены его стали прозрачными, открывая бесконечное пространство, сотканное из переливающихся нитей, спиралей и геометрических фигур, которые пульсировали в едином, древнем ритме.
Три кресла стояли на идеально гладком полу из чёрного обсидиана, отражавшем это космическое великолепие. В центре, на невысоком постаменте, парила миниатюрная копия того, что они видели в своих мирах — Сердце Духа, Сердце Плоти, Сердце Тени, соединённые невидимыми нитями в сложную, пульсирующую структуру.
Виктор медленно опустился обратно в кресло. Тело ныло, сознание всё ещё плавало после энергетического обмена с Сердцем Тени. Два дня. Всего два дня оставалось на его часах. Третий круг — последние искры жизни, тикающие где-то на грани бытия.
— Ты хотела рассказать что-то важное, — напомнил он, глядя на Тилию. — В библиотеке. Ты говорила, что нашла правду о нас.
Тилия сидела в своём кресле, выпрямив спину. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас было напряжённым, словно она взвешивала каждое слово, прежде чем выпустить его наружу. Элиас, устроившийся в третьем кресле, нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику.
— Давай, — подстегнул он. — Я прошёл через драконов, подземелья, армии зомби и чёрт знает что ещё. Вряд ли ты сможешь меня удивить.
Тилия посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло нечто, чего Элиас не видел никогда — тень сомнения. Почти страха.
— Ты уверен? — спросила она тихо. — Потому что эта правда она меняет всё. Всё, что мы знали о себе, о наших мирах, о самом смысле нашего существования.
Элиас замолчал, сбитый с толку её серьёзностью. Виктор тоже ждал, не торопя.
— В Библиотеке Миров, — начала Тилия, и её голос стал ровным, почти лекционным, — я нашла не просто знания о Сердцах и Печатях. Я нашла историю. Историю того, кто создал всё это.
— Создатели? — переспросил Элиас. — Ил-Дары?
— Нет. — Тилия покачала головой. — Ил-Дары — лишь инструменты. Рабочие, которые лепили народы по чужому замыслу. Те, кто стоял за ними их было трое. Изначально. И только трое.
Она подняла руку, и в воздухе между ними замерцала голограмма — три пульсирующих сферы, расположенные треугольником. Сердца.
— Миры Сердец — единственные, которые существовали изначально. Сердце Духа, Сердце Плоти, Сердце Тени. Три измерения, созданные кем-то, чьё имя стёрто из всех архивов. Быть может, самой реальностью. А всё остальное — всё, что мы знали как «наш мир», академию, города, империи, — это
