Сознание вернулось к Виктору не вспышкой, а медленным, тягучим наплывом — будто он всплывал со дна чёрной, вязкой смолы. Первым пришло ощущение холода. Не леденящего, а глухого, минерального, идущего от плоского камня под спиной. Затем — звук. Не гул Печати, к которому он привык за годы, а тихий, размеренный звон капель, падающих где-то в темноте. И наконец — боль. Разлитая по всему телу, глухая, будто его разобрали и собрали заново, не слишком заботясь о соосности деталей.
Он открыл глаза. Над ним был не свод Пещеры Стражей, а низкий, неровный потолок из тёмного, влажного камня, кое-где поросший бледной, фосфоресцирующей плесенью. Света она давала мало — лишь тусклое, зеленоватое сияние, достаточное, чтобы различить очертания небольшой пещеры, не более десяти шагов в поперечнике. Воздух пах старым камнем, сыростью и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим, чуждым.
Виктор медленно поднялся на локти. Голова закружилась, в висках застучало. Он провёл рукой по лицу, нащупал запястье левой руки. Часы Созвучия. Три круга по-прежнему мерцали на коже, но первый из них уже потух больше чем наполовину. Светящаяся субстанция исчезла с большей части внешнего кольца, оставляя лишь узкую, неравномерную дугу у внутреннего края. Время шло. Он был не там, где должен был быть. Не у Сердца Тени, не у второй Печати. Он был… где?
Память возвращалась обрывками. Падение в черноту между Печатями. Потеря сознания. И — спутник. Тот, кто последовал за ним.
Виктор резко обернулся.
В трёх шагах от него, в углу пещеры, пульсировало тёмное пятно. Оно не было просто отсутствием света — оно было плотнее, гуще, словно сгустившаяся тень. Примерно метр в диаметре, бесформенное, но с намёком на внутреннее движение, будто под его поверхностью медленно перетекали потоки чего-то вязкого и живого. Оно не атаковало. Не двигалось. Просто… было. И смотрело. Не глазами — у него не было глаз, — но Виктор ощущал на себе фокус внимания, наивный, непрерывный, как взгляд ребёнка.
Сгусток. Его сгусток. Эмбрион «Ловца», выросший в сеть, в дитя Хаоса. Он последовал за ним и сюда — куда бы «здесь» ни было.
Виктор медленно встал, подавив волну тошноты. Защиты… «Искажающее Зеркало» на груди висело холодным, потускневшим металлом. Резонанс слабый, но жив. Магический резерв истощён, но не опустошён полностью. Он мог сражаться, если понадобится. Но сражаться ли?
Он сделал шаг в сторону сгустка. Тот слегка дрогнул, сжался, но не отпрянул. Из его массы навстречу Виктору потянулся тонкий, похожий на щупальце отросток, но не для атаки — он замер в сантиметре от его ноги, колеблясь, будто нюхая воздух.
