В тот вечер город за окном казался особенно чужим, словно кто-то незаметно передвинул привычные улицы на несколько сантиметров и теперь ждал, заметит ли она подмену. Лея сидела перед ноутбуком уже третий час, не включая верхний свет, и только настольная лампа оставляла на столе тёплый круг, в котором лежали раскрытый блокнот, чашка давно остывшего кофе и несколько исписанных листов. На экране застыла последняя сцена её романа. Лея стояла на вершине белой башни, откуда открывался вид на северное море, заснеженные леса и город, построенный на каменных уступах. Под её ногами начиналась буря, но над крышами домов уже расходились облака, пропуская золотой свет. Внизу люди ещё не знали, что завтра их жизнь станет другой, потому что женщина на башне собиралась изменить одно-единственное правило мира.
Она перечитала абзац, нахмурилась и снова подвинула курсор к последней строке.
— Слишком красиво для сцены, которая должна пугать, — пробормотала она, рассматривая собственные слова с профессиональной подозрительностью. — Значит, где-то здесь я опять позволила себе полюбить красивую картинку больше, чем саму историю.
Она удаляла неудачные фразы без сожаления. Слова для неё никогда не были священными, даже если над ними приходилось просиживать ночи. Если предложение не работало, его можно было переписать. Если сцена не выдерживала следующей главы, её можно было разобрать до основания. Если персонаж вдруг начинал вести себя нелогично, она не обвиняла его в предательстве, а искала место, где сама позволила ему свернуть не туда. С людьми этот принцип почему-то работал гораздо хуже. Телефон завибрировал возле чашки, заставив её вздрогнуть сильнее, чем требовало обычное уведомление. На экране появилось имя Лиоры, а следом пришло сообщение, состоявшее из фотографии, трёх восклицательных знаков и короткой фразы о том, что издатель снова хочет получить финальную версию рукописи к утру.
Она улыбнулась, открыла фотографию и увидела на ней Лиору с выражением человека, который готов лично прийти и вынести ноутбук из квартиры вместе с хозяйкой.
— Если она действительно придёт, я перееду в другую страну, — ответила она, набирая сообщение одной рукой. — Причём желательно туда, где издателей считают мифическими существами.
Ответ появился почти мгновенно. Лиора никогда не любила долгих пауз, особенно когда речь шла о работе подруги. Она могла часами спорить с ней о мотивации персонажа, но ещё быстрее находила способ напомнить, что дедлайны существуют независимо от творческого вдохновения. Она закрыла переписку и снова посмотрела на экран. На полке напротив стояла старая коробка с распечатанными черновиками первого романа. Она хранила их не из сентиментальности, а из профессионального упрямства. В первых версиях её нынешнего мира не было ни северного королевства, ни древних руин, ни мирового древа, ни женщины, способной менять законы реальности одним намерением. Там был только мужчина, которого она придумала однажды ночью, когда слишком устала быть разумной.
