ГЛАВА 1. ИЗЫСКАННЫЙ ВКУС ФИНАНСОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Драконы пахнут горелым сеном и старыми носками.
Это первое, что приходит мне в голову, когда я перешагиваю через хвост существа, занимающего ровно две трети моего подвала. Второе — что моя жизнь определенно пошла под откос ровно в тот момент, когда я решила, что обучение в Академии Тьмы на факультете Низшей Некромантии — это «хорошая инвестиция в будущее».
Мамочка моя была бы так горда.
Она, кстати, была примой в Королевском Театре Абсурда. Видимо, генетическая память о сценических подмостках сейчас и дает о себе знать, потому что иначе как спектаклем мою текущую ситуацию не назовешь.
— Он воняет, — сообщаю я, не оборачиваясь.
— А ты, прости, пахнешь розами и утренней росой? — раздается хриплый голос из кресла, которое я лично вытащила с помойки три года назад. Тогда я еще верила, что карьера наемной некромантки принесет мне стабильный доход и, возможно, небольшую квартиру с отдельной ванной.
Боги любят шутить.
Кайрос сидит в этом кресле уже седьмой час, поджав одну ногу под себя и изучая потрескавшийся потолок взглядом, который я про себя называю «я видел, как рассыпаются империи, и твой потолок меня не впечатляет». Это выражение — единственное, что он получил в наследство от своих былых времен, когда его имя произносили шепотом даже короли, а цена за одно воскрешение стоила целого состояния.
Сейчас его состояние — это я, дырявый подвал и дракон, которого мы вместе умудрились не убить, но как-то очень неудачно парализовать.
— Нам нужно его съесть, — произношу я тоном, которым обычно обсуждают цену на рынке. — Слушай, я понимаю, что это звучит… неортодоксально.
— Неортодоксально? — Кайрос медленно переводит на меня свои глаза того оттенка серого, который бывает у неба перед самой смертельной грозой. — Ты предлагаешь скормить дракона мне. Некроманту. Который, по определению, питается эманациями смерти и иногда — если совсем прижмет — прокисшим рисовым отваром.
— У нас нет прокисшего рисового отвара! — рявкаю я, пиная подвернувшуюся консервную банку. Этикетка давно отклеилась, и я уже не помню, что там было. Кажется, персики. Или тушенка. Сейчас это уже не имеет значения. — У нас есть дракон. Договор с гильдией на поставку высококачественных ингредиентов для зельеварения. То, что этот дракон — низший, огненный, еще даже не научился говорить и летать по-человечески, не отменяет факта: его мясо стоит пятьсот золотых за килограмм. С учетом веса — мы обеспечены на год. А я, знаешь ли, устала питаться воздухом и твоим сарказмом.
