Глава 1. Запекшаяся истина
Первый звук, который он осознал, был стук собственного сердца. Неровный, гулкий, будто кто-то бил в старый барабан где-то глубоко в его черепе. Второй – скрежет песка на зубах.
Вектор медленно открыл глаза, и мир предстал перед ним в оттенках охры и боли. Песок. Он лежал лицом вниз на раскалённом песке, и тело его ныло так, будто кто-то вытряхнул из него все кости, перемешал и засунул обратно. Память была похожа на разбитое зеркало – острые осколки картин, но целого изображения не собрать. Жар. Погоня. Крики, но не на человеческом языке – что-то шипящее, полное злорадства. И… слова. Три слова, выжженные в сознании, обжигающие губы изнутри.
Он с трудом перевернулся на спину, и над ним взмыл в бескрайнюю бирюзу купол неба, безжалостный и чистый. Солнце стояло в зените, безличное божество-палач. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и увидел, что кожа на запястье покрыта странными, едва заметными серебристыми шрамами, похожими на следы от ударов молний или… письмена. Он их не помнил.
– Жив, – хрипло произнес Вектор, и его собственный голос показался ему чужим. Горло было пересохшим, язык – тяжелым лепешкой.
Он заставил себя сесть. Кругом простиралась пустошь – рыжеватые дюны, редкие, искривлённые жарой каменные зубцы, черневшие на горизонте. Ни признаков воды, ни троп, ни памяти о том, как он здесь оказался. Но был страх. Глубинный, животный страх, вцепившийся в подреберье. Кто-то или что-то преследовало его. И это «что-то», судя по обрывкам воспоминаний, было не совсем людьми.
Он ощупал себя. Простая одежда из грубой ткани, потрепанная и пропахшая потом и пылью. В кармане – ни монет, ни ножа, ничего. Только в складке пояса он нашел маленький, тщательно спрятанный предмет. Он вытащил его. Это был осколок полированного камня, черного, как ночь без звезд, но в его глубине мерцали крошечные золотые искры, будто заключенные далекие созвездия. Прикосновение к нему вызвало слабый, едва уловимый толчок где-то в висках. Знакомое. Важное.
Вектор сжал осколок в кулаке, и в этот момент ветер, доселе ленивый и горячий, резко изменился. Он потянул с севера, неся с собой не прохладу, а запах – сладковатый, приторный, как гниющие фрукты, и едкий, как дым от жженой кости. Знакомый запах. Запах погони.
Инстинкт, более древний, чем разум, заставил его вскочить на ноги. Ноги подкосились, но он устоял, прислонившись к ближайшему каменному выступу. Он выглянул из-за укрытия.
По гребню дальней дюны, плавно, без тени спешки, двигались трое. Даже на таком расстоянии было видно, что сложены они неестественно – слишком длинные конечности, слишком плавные, текучие движения. Их одежды развевались не по ветру, а будто жили своей собственной жизнью, извиваясь темными лентами. Лиц не было видно, только бледные пятна в капюшонах. Охотники. Без сомнений.
