Глава 1: Привкус меди и тлена
Дождь в таком городе – не вода, а жидкая тоска. Он не очищает, а лишь размазывает грязь по асфальту и душам. Артём прижался лбом к холодному стеклу автобусной остановки, наблюдая, как отражение его лица – бледное, с синевой под глазами, как у покойника, – накладывается на промокшие плакаты с вечно улыбающимися людьми. Их счастье было таким же фальшивым, как пластик, из которого были сделаны панели остановки. Он чувствовал во рту привкус – стойкий, назойливый, будто лизнул батарейку. Привкус неудачи. И меди.
Он уже не помнил, когда этот вкус появился. Сначала – лишь после особо унизительных собеседований, когда взгляд кадровика скользил по нему, как по пустому месту. Потом – после каждого неоплаченного счёта, каждого молчания в ответ на отправленное резюме. Теперь он был постоянным. Фоновым шумом умирающей души, как решил для себя Артём. Он не верил в души, разумеется. Он верил в логику, в причинно-следственные связи, в жестокий, но предсказуемый мир, который просто вычеркнул его из списка нужных. Отец-алкоголик, мать, сбежавшая от этого ада, когда ему было десять, институт, оконченный на одни долги, квартира-студия, которую отнимут завтра за три месяца неуплаты… Цепочка была ясна и безнадёжна.
Автобус так и не приехал. Или проехал, а Артём не заметил, утонув в своём персональном болоте. Он вышел из-под убогого козырька, подставив лицо ледяным иглам дождя. Может, простуда. Или воспаление лёгких. Хоть какая-то уважительная причина ничего не делать. Он брел по знакомым улицам, не видя их, пока ноги сами не вынесли его на старую, полузаброшенную набережную. Река здесь была чёрной и маслянистой, пахла ржавчиной и промышленными отходами. Его царство.
Здесь, под мостом, где граффити давно осыпались, оставив на бетоне кляксы неопределённого цвета, он нашел своё «место силы». Груду битого кирпича, на которой можно было сидеть, курить и смотреть в токсичную воду. Сегодня здесь кто-то побывал до него. На стене, обычно чистой от новых надписей, кто-то вывел не краской, а чем-то густым, тёмным и слегка блестящим, даже в этом тусклом свете, строки. Словно стихи.
*«Когда вкус меди заглушит свет,*
*И в кармане ветер, а за душой – долг,*
*Иди туда, где спят без снов,*
*Сквозь чёрный ход, под аркой вороньих дорог.»*
Артём фыркнул. Графоман-неудачник. Таких, как он, полно. Но слова зацепили что-то внутри. «Вкус меди» – это же про него. Он осмотрелся. «Чёрный ход»? Рядом, в опоре моста, зияла дыра, куда бомжи таскали свой скарб. «Арка вороньих дорог»? Над той дырой из бетона торчали сломанные арматурины, точно когти. А вороны действительно любили тут сидеть.
