Посреди каменного мешка, провонявшего сыростью и разложением, раздался болезненный стон. На полу, на чём;то, напоминающем давно сгнившую солому, лежал юноша. Он был невероятно бледным и худым, а всё его нагое тело было покрыто шрамами и следами ожогов. Спутанные грязные волосы давно неразличимого цвета закрывали некогда красивое, а сейчас напоминающее просто череп, обтянутый кожей, лицо.
То, где он находился, было тюремной камерой, хотя многие выгребные ямы могли показаться куда лучшим местом пребывания, чем это. Внезапно за массивной железной дверью, отделяющей узника от свободы, раздались тяжёлые шаги. Раздался щелчок, и внизу двери открылось небольшое отверстие, через которое кто;то пинком ноги забросил в камеру кусок хлеба и толкнул ржавую миску с водой. Миска едва не разлила своё содержимое на пол, проехав по неровному полу.
Узник, нашедший в себе силы повернуться на живот, со страхом в глазах и цепляясь за пол грязными пальцами, на которых ногти были почти полностью сгрызаны и окровавлены, пополз к миске и хлебу. Это была вся его еда на сегодня.
Вода пахла тухлостью и имела металлический привкус. Что до хлеба, он был кислым и липким — такое не дают даже животным. Но пленник принялся жадно есть, одновременно слизывая с пола пролитую воду.
Он не знал, сколько провёл здесь времени, где он и даже как его зовут. Последнее, что он помнил, — ужасные пытки, оставившие следы на его теле, но даже они давно в прошлом. Теперь он просто лежит здесь, изредка получая еду и воду, в ожидании, когда смерть заберёт его. Он бы хотел убить себя сам, но что;то его каждый раз останавливало, заставляя продолжать выносить эти страдания и жить дальше.
Он давно привык к вони, спёртому воздуху и голоду, стараясь почти не двигаться, чтобы сэкономить силы. Поначалу он искал пути побега, но всё было тщетно. Единственное, что напоминало ему о том, что существует мир вне стен этой камеры, — маленькое окошко у потолка, в которое едва сможет проскользнуть кошка. Но даже оно не позволяло увидеть что;либо, кроме узкой полоски света. Стены были настолько толстыми, что с пола невозможно было выглянуть наружу.
Внезапно он услышал знакомый звук и резко обернулся. Как он и ожидал, это снова была она — маленькая птичка, что крайне редко навещает узника и за эту доброту получает от него маленький кусок хлеба.
В тишине камеры раздался слабый голос:
— Это снова ты, держи.
Сказав это, юноша протянул птице несколько крошек на ладони, которые она тут же начала клевать, сев ему на палец. Быстро закончив с тем, что ей предложили, она ещё пару мгновений посидела, а после, вспорхнув, исчезла в окошке под потолком. Юноша лишь успел протянуть руку, которая лишь мгновением раньше ощущала тепло живого существа, прежде чем осознал, что снова остался один.
