Тишина в кабинете Леонида Орлова была не природной, а созданной. Дорогой, многослойный звукопоглощающий материал в стенах высасывал из пространства даже эхо мыслей. Здесь царил вакуум, идеальная среда для концентрации. За массивным столом из карельской березы, лишенным даже намёка на бумагу, сидел человек, который тридцать лет назад подарил человечеству вечность. И сейчас он смотрел на её крушение.
Леонид провёл пальцами по идеально гладкой поверхности стола, и в воздухе вспыхнули голографические панели. Десятки потоков данных, биосигналов, статистических отчётов. Система «Атанатос». Бессмертие как услуга. Не метафора, не мечта, а инженерная реальность, сложнейший алгоритм, над которым он бился с юности. Суть была элегантна, как доказательство теоремы: нанороботы-«стражи» в кровотоке, непрерывный мониторинг и регенерация на клеточном уровне, превентивное устранение любых патологий, обращение вспять старения. Человеческое тело как вечно обновляемый проект. Ошибки были исключены. Не могли не быть исключены.
И всё же она была здесь.
Он откинулся в кресле, и взгляд его упал на панорамное окно, занимавшее всю стену. Внизу, под куполом изумрудного энергетического поля, раскинулся Ново-Аркаим – город, выросший вокруг его института. Башни из сплавленного кварца и биопластика тянулись к искусственному небу, по магнитным магистралям бесшумно скользили транспортные капсулы, в парках с генномодифицированной флорой, цветущей вечно, гуляли люди. Люди, которые не знали страха перед завтрашним днём, перед болезнью, перед немощью. Его детища. Его совершенный, безупречный мир.
На экране перед ним пульсировал один-единственный идентификатор: **П-4471-Д.** Пользователь-4471, Донор. Простой код, за которым скрывалась жизнь. Вернее, смерть.
Первая аномалия была обнаружена неделю назад. Автоматическая диагностика «Стражей» в организме П-4471 показала микроскопическое, статистически ничтожное отклонение в синтезе теломеразы. Система классифицировала это как случайный сбой среды и отдала команду на коррекцию. Коррекция не удалась. Отклонение повторилось. И ещё раз. Оно росло, менялось, эволюционировало с пугающей, необъяснимой скоростью. Это было невозможно. «Стражи» были запрограммированы на подавление любой несанкционированной клеточной активности. Они не могли ошибиться. Они *не должны* были ошибиться.
Леонид вызвал подробный отчёт. Перед ним развернулась биография, ставшая медицинской картой. Петр Дорошин. 124 года. Физик-теоретик, один из первых добровольцев программы «Атанатос». Последние сорок лет – донор «стабильного биоматериала» для калибровки системы. Его организм, доведённый «Стражами» до идеального гомеостаза, был эталоном, живым маяком, по которому сверялись миллионы других. И этот маяк теперь давал сбой.
