1
— Закрытая черепно-мозговая травма, субарахноидальное кровотечение, отёк мозга, — сказал нейрохирург, не встречаясь взглядом с Игорем. — Не теряйте надежды. — Игорь поймал на мгновенье его взгляд. Глаза доктора говорили обратное.
Игорь смотрел в окно и не понимал, как в такой момент может спокойно продолжаться жизнь. Ведь произошла трагедия! Горе! В конце концов, хотя бы чрезвычайное происшествие! Дрон‑доставщик спикировал на голову тринадцатилетней девочки — просто так, по ошибке пилотирования. Тяжёлый полуторакилограммовый аппарат пробил голову ребёнку, выровнялся и улетел дальше — доставлять кому‑то пиццу или что там он тащил. А она осталась лежать на асфальте без сознания. Потом — в нейрореанимации. Уже несколько недель не приходя в себя.
Он мечтал найти этот дрон, принести в свою лабораторию, положить на стол, разобрать… Но здесь фантазия начинала буксовать. Максимум, что он мог сделать, — найти ошибку в программе: неверную строчку кода, формулу или алгоритм, сбой, приведший к трагедии. Это уже немало, но это всего лишь техника. Дрон, кстати так и не нашли. Камеры, снявшие происшествие, не зафиксировали номер аппарата. А глобальная система контроля не записала факт сбоя. И он прямо сейчас может лететь где‑то в городе, нести кому‑то посылку — и внезапно снова убить, ну или почти убить человека. И всем плевать. Они гуляют, пьют, едят и даже не задумываются, что где‑то летает машина, способная отнять жизнь.
— Случайность, — говорили ему все вокруг. — Одна тридцатипятимиллионная процента, что такое может произойти. Сбой в нейросети устройства. Твоей дочери просто не повезло.
«Какая ирония, — думал он. — Я всю жизнь занимаюсь искусственным интеллектом и нейросетями. Делаю их умными и умелыми, готовлю к самым разным задачам. И вот кто-то, занимающейся похожими вещами ошибся. Напортачил в своей работе. Не там поставил запятую или неверно перенес строку кода. И в итоге — самый простенький автопилот дрона, который даже полноценной нейросетью назвать нельзя, — убивает мою дочь. Нет! Так нельзя даже думать. Не убивает — травмирует. Она ранена. И обязательно поправится. Надо просто перестать всё время думать об этом, и она поправится. Врачи знают своё дело, я просто паникую».
Усилием воли отрешившись от тягостных мыслей, он осмысленно посмотрел в окно. Они стояли в пробке на Аничковом мосту. На гранитной тумбе мраморный атлет из последних сил удерживал за уздцы вздыбленного, рвущего поводья коня. Он видел эту скульптуру тысячи раз, но только сейчас задумался: что же вкладывал в неё автор? «Укрощение коня человеком» — так она называется. Но ведь это лишь символ. Человек подчиняет себе всё: начал тысячи лет назад с собак и лошадей, а сейчас покорил практически всё на Земле и в небе. Расщепил атом и смотрит далеко за пределы своего мира.
