Дождь в мире за пределами Аркадиона был обычным, скучным, размывающим краски. Здесь же, в трех шагах от магического портала, туман был иным. Он не падал с неба, а поднимался от земли, плотный, молочный, живой. Он обволакивал всё: древние, поросшие мхом стены академии, остроконечные шпили башен, теряющиеся в серой пелене, даже звук собственных шагов. Андрей остановился, сжав чемодан с простыми, немагческими инструментами. Его вызывали на неделю, максимум. Дело о скоропостижной смерти старого мага в закрытом учреждении. Рутина. Но этот туман… Он пожирал связь. За спиной, где секунду назад мерцал входной портал, теперь висела лишь непроглядная стена. В ушах стояла абсолютная тишина, лишенная даже эха. Не тревожная, нет. Настороженная. Будто туман прислушивался к нему.
Ворота оказались не заперты. Они были вырезаны из черного дерева, испещренного рунами, которые светились тусклым, угасающим светом. За ними открылся внутренний двор, пустой и безжизненный. И стоял Он. Страж был высок и неподвижен, как статуя. Его плащ цвета камня сливался с мостовой. Но лицо… На обычном месте глаз была лишь бледная, гладкая кожа. Третий глаз, вертикальный и цвета жидкого золота, сиял посреди лба. Он смотрел на Андрея. Не на лицо, а сквозь него, внутрь. Андрей почувствовал холодный мурашек, пробежавший по позвоночнику – не страх, а ощущение полной обнаженности. «Андрей Корвин. Служба магического контроля. По вызову», – произнес он, подавая печать-мандат. Страж не шелохнулся. Золотой глаз моргнул медленно, тяжело. «Проходи, следователь, – голос был похож на скрип древних ветвей. – Тебя ждут. Твое прошлое уже здесь. Оно идет за тобой по пятам». Андрей резко обернулся. Только клубящийся туман.
Комната, отведенная ему в гостевом крыле, пахла ладаном и старыми книгами. Ничего личного. Простые дубовые панели, кровать с пологом, письменный стол у стрельчатого окна. Он бросил чемодан и потянулся к шторе, чтобы развеять гнетущую мглу, но окно оказалось заложено снаружи темным камнем. Искусственная ночь. На столе, в луче света от магического шара, лежал конверт. Толстая, пожелтевшая бумага, сургучная печать с гербом Аркадиона – сплетенные змея и ключ. Андрей надломал печать. Внутри – один лист, исписанный острым, нервным почерком. «Коллеге, – начиналось письмо. – Если вы это читаете, значит, я завершил свои изыскания. Или меня завершили. Не верьте сердцу. Оно лжет первым. Ищите разум в хаосе. Профессор Вольдемар, декан факультета Непознанного». Внизу стояла дата. Сегодняшнее число. День, когда Вольдемар, по официальным данным, уже двенадцать часов как был мертв.
