Пролог. Голос из прошлого
Лина проснулась от того, что мир перестал вращаться.
Она лежала на спине, глядя в потолок – деревянный, с тёмными от времени балками. За окном шумел лес. Где-то внизу, в долине, просыпалась деревня, пахло дымом и сырой землёй. Обычное утро. Таких утром было много за последние полгода. Она почти привыкла.
Почти.
Синетезия не давала привыкнуть. Она чувствовала ложь так же отчётливо, как запах кофе или вкус мяты. Вчера соседка сказала, что рада её видеть – запах горелой пластмассы перебил аромат свежего хлеба. Позавчера почтальон соврал, что писем нет, – привкус ржавчины остался на губах до вечера. Люди врали постоянно. О себе, о других, о том, что чувствуют. Лина не осуждала. Она сама научилась врать, чтобы выжить среди тех, кто не знал, что она слышит их ложь.
Дамир спал на соседней кровати. Его лицо было спокойным, дыхание ровным. Полгода он восстанавливался – тело заживало быстрее, чем память. Он не помнил, как их звали на базе. Не помнил, как взрывался бункер. Не помнил лиц тех, кто погиб. Иногда просыпался ночью, смотрел в потолок и не узнавал её. А потом память возвращалась, и он улыбался той же кривой, безрадостной улыбкой, что и раньше.
Лина встала, накинула куртку, вышла на крыльцо. Лес стоял зелёный, тяжёлый от утренней росы. Где-то за холмами был город. Там люди жили обычной жизнью, не зная, что такое «Нулевой контур», не зная, что их память можно стереть, продать, заменить. Она завидовала им. И ненавидела за это.
Коммуникатор ожил в шесть утра.
Она не брала его в руки полгода. Он лежал в ящике стола, выключенный, мёртвый. Но сегодня, когда она заваривала кофе, он пискнул. Один раз. Коротко. Настойчиво.
Лина открыла ящик. Экран горел синим. На нём – зашифрованное сообщение. От Бориса.
Она не верила своим глазам. Борис погиб. Она сама видела, как рухнул бункер. Сама держала его руку, когда он уходил. Но вот его подпись, его код, его голос в тексте: «Открой, Лина. Я ждал».
Она открыла.
Ссылка вела на старый сервер «НейроКона». Тот самый, который не затронуло расследование. Тот, о котором знали только те, кто строил систему. Лина набрала код доступа, который знала с первой книги – код Воронова.
Сервер открылся.
Перед ней развернулись чертежи. Схемы, формулы, проекции. Не те, что были в архивах. Новые. Следующее поколение «Архива».
Она читала, и кофе стыл в чашке. Технология, которая позволяла не просто записывать память, а передавать сознание. Полностью. Из одного тела в другое. Бессмертие. Но не для всех. Для тех, кто мог заплатить. Для тех, кто не спрашивал, откуда берутся «расходные материалы».
