Часть вторая.
Честь имею: Ручное управление
Глава 1.
Бегунок
Расшифровка аудиозаписи. Источник: вновь активированный канал «Nemo omnia potest scire». Время записи: ранее утро, туман над бетонным забором, кот спит на клавиатуре, потому что клавиатура тёплая, а кот не дурак.
Я обещал себе, что не вернусь. Честно обещал. Поставил пароль на канал такой длины, что его хватило бы на небольшую поэму, скормил записку коту, выпил кофе и объявил миссию выполненной. Целый год я держался. Целый год я был просто пожилым человеком с вредными привычками и рыжим котом, который, кажется, подозревал, что хозяин темнит, но ничего не говорил — то ли из врождённой тактичности, то ли потому, что еда поступала по расписанию, а всё остальное кота никогда не волновало.
Год — это много. За год можно забыть половину того, что знал. Можно привыкнуть к тишине. Можно даже начать верить, что твоя жизнь больше никого не интересует. А потом — бац. Папка на столе. Картонная, с тесёмками, пахнущая архивом и неприятностями. И одна фраза: «Вы ещё при исполнении. Ждите».
Я ждал. Две недели. Три. Месяц. Ничего не происходило. Я уже начал думать, что это чья-то дурная шутка — возможно, Полковника, у которого на пенсии обострилось чувство юмора, или, ещё хуже, кого-то из молодых, кто прочитал мои старые записи и решил разыграть старика. Но в прошлый вторник всё изменилось.
В дверь позвонили. Просто взяли и позвонили. Без предварительного сигнала, без условного стука, без всего того, чему меня учили сорок лет назад на первом инструктаже: «Никогда не звоните в дверь объекта, если не хотите его спугнуть. Спугнутый объект — мёртвый объект. Или мёртвый вы». А тут — звонок. Обычный, дребезжащий, какой-то даже подъездный, если можно так сказать о звуке. Кот поднял голову, посмотрел на меня с выражением «ну, иди открывай, чего сидишь» и снова заснул.
На пороге стояла девушка. Та самая, с лекции. Тёмные волосы, цепкий взгляд, возраст — чуть за тридцать, но глаза старше. Аналитик. Я запомнил её вопрос про этику — такие вопросы не забываются, даже если очень хочется. Она была без формы, в обычном пальто, но выправка выдавала в ней человека Конторы, как выдавала когда-то во мне, когда я сидел в лондонском парке с перевёрнутой газетой.
— Здравствуйте, — сказала она. — Можно войти?
— А если нельзя? — спросил я, хотя уже отступал в коридор.
— Тогда я уйду. Но мне сказали, что вы — единственный, кто может помочь.
Последнее было настолько классическим, что я чуть не рассмеялся. «Вы — единственный» — фраза, с которой начинается любая вербовка, любое задание и любой провал. Но она произнесла это без пафоса, скорее устало, и я решил повременить с выводами.
