Первая часть большого художественного рассказа.
Глава 1.
Хроника объявленного дивана
1
Он проснулся с мыслью, что подушка пахнет безнадежностью. Не той романтичной, кинематографичной безнадежностью, которую подают под соусом из джаза и осеннего дождя, где герой с волевым подбородком пьет кальвадос и смотрит в окно, за которым мокрая мостовая отражает огни большого города. Нет. Эта безнадежность была бюджетной, липкой и имела отчетливый химический оттенок пенополиуретана, который за три года эксплуатации научился впитывать запахи так, как губка впитывает разлитое пиво.
Подушка стоила триста рублей в гипермаркете на окраине. Она помнила еще слезы его кота — единственного живого существа, которое регулярно проявляло к нему хоть какие-то эмоции, пусть даже это были эмоции глубокого гастрономического отчаяния, вызванные переходом с корма премиум-класса на смесь из гречки и рыбных консервов. Кот, кстати, сидел сейчас в углу комнаты и смотрел на него с тем особым выражением кошачьей морды, которое безошибочно читается как: «Ты серьезно собираешься и дальше лежать, или мы все-таки пошевелимся в сторону холодильника, ничтожество?»
Человек перевернулся на другой бок. Диван под ним издал звук, похожий на предсмертный вздох старого контрабаса. Этот диван был свидетелем многих его поражений. Он помнил, как три года назад на нём было принято решение «начать новую жизнь с понедельника». Понедельник, как водится, наступил, но жизнь осталась старой — она просто переехала с дивана на кухонный табурет и обратно, ни разу не выйдя за пределы квартиры, которую риелтор когда-то оптимистично назвал «студией с авторским ремонтом». Автор ремонта, судя по криво приклеенным обоям и розетке, висящей на соплях из изоленты, явно страдал либо тяжелым похмельем, либо экзистенциальным кризисом, либо и тем и другим одновременно.
За окном занималось утро. Солнце, как ни странно, все еще всходило, несмотря на полное отсутствие у него, у солнца, каких-либо причин это делать. Оно светило одинаково старательно и на золотые шпили бизнес-центров, и на облупленный подоконник его квартиры, за которым лежал человек, чей главный жизненный план на сегодня заключался в том, чтобы дотянуться до пульта, не потревожив при этом кота.
Мечтаешь? Делай. Или молчи.
Эта фраза всплыла в голове не сама по себе. Она была частью того внутреннего свода правил, который он составил для себя пару лет назад, после особенно унизительного случая в очереди за бесплатной шаурмой на открытии новой точки. Свод этот, написанный на обратной стороне чека из аптеки, давно потерялся, но пункты врезались в подкорку, как застрявшая в зубе кожура от семечек — не смертельно, но постоянно напоминает о себе.
