Игорь Скакун
В творческом диалоге с нейросетью МИР
Аннотация
Андрей честен и не может примириться с ложью ради выгоды. Он ищет людей, которым можно верить, и находит единомышленников. Вместе они вскрывают поддельные документы, возвращают украденное и защищают тех, кого пытались заставить молчать. Их становится всё больше. Клевета, давление и подкуп уже не спасают обманщиков: за каждым свидетельством встают новые люди. Повесть о взаимной поддержке, силе честного слова и правде, которая побеждает, когда её есть кому отстоять. Их выбор изменит мир.
На последней странице стояла его подпись.
Андрей поднёс бумагу к окну. В нижней петле буквы было короткое утолщение: он помнил его с того дня, когда потекла ручка. Рядом осталась точка. Он тогда промокнул её краем салфетки.
Подпись была настоящей. Всё, что находилось над ней, — ложью.
Вместо просьбы проверить начисления за воду на листе теперь значилось, что жильцы претензий не имеют. Выше перечислялись работы, которых никто не видел. Ниже стояла дата: прошлый четверг.
В четверг Андрей хоронил отца.
— Вы же взрослый человек, — сказал мужчина за столом. — Понимаете, как документы оформляются.
Андрей посмотрел на него. Белая манжета, запонка с тёмным камнем, аккуратно подстриженные ногти. Человек не сердился и не оправдывался. Ждал, когда посетитель устанет.
— Дайте копию.
— Зачем она вам?
— Здесь моя подпись.
Мужчина накрыл лист ладонью.
— Оригинал останется у нас.
В коридоре пахло краской. Работница мыла пол, двигая ведро перед собой. Андрей стоял у окна и пытался понять, что больнее: украденное имя или уверенность, с которой ему предложили это принять.
Он мог пожаловаться. Мог вернуться ещё десять раз. Но сейчас ему хотелось найти хотя бы одного человека, которому не придётся объяснять, почему так нельзя.
Андрей занимался переплётом книг. Приносили семейные альбомы, старые словари, детские сказки с оторванными корешками. Он не обещал вернуть утраченное. Если страница рассыпалась, так и говорил. Если работу можно было сделать дешевле, показывал как.
Его мастерская занимала бывшую кладовую под лестницей. На вывеске помещались два слова: «Переплёт книг». Сосед, торговавший дверями, советовал дописать «элитный».
— За то же самое возьмёшь вдвое больше.
Андрей не дописал.
После смерти отца он работал медленно. Иногда ловил себя на том, что прислушивается к лестнице: отец заходил по пятницам, приносил хлеб и долго рассматривал чужие книги, прежде чем спросить, как дела.
Теперь за хлебом Андрей ходил сам.
