ПРОЛОГ. ВО МРАКЕ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. СНЫ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. МУХИ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. СЕМЬ СТРОК
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. НОЧЬ ПЕРВОЙ СВЕЧИ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. УТРО ВОСКРЕСЕНЬЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ТРИ СТРОКИ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. МОРГ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. САМОПИСЕЦ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. ДИСПЕТЧЕР
ГЛАВА СОРОКОВАЯ. ЮРИСТ
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ. СЕДЬМОЙ
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ. ПРИЁМ
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ. ЦЕНА ЧТЕНИЯ
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ. ВЫВЕРКА
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ. СЕМЬ МИНУТ
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ. ПЕРЕСЧЁТ
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ. ПРИХОД
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ. РУКА
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ. ПЛАТЕЖ
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ. СДАЧА
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ. ПОКРЫТИЕ
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. КРАЙ
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ. СМЕНА
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ. ГРАНИЦА
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ. УДОБСТВА
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ. СКУПКА
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ. СПИСАНИЕ
●
ПРОЛОГ. ВО МРАКЕ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. СНЫ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. МУХИ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. СЕМЬ СТРОК
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. НОЧЬ ПЕРВОЙ СВЕЧИ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. УТРО ВОСКРЕСЕНЬЯ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ТРИ СТРОКИ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. МОРГ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. САМОПИСЕЦ
●
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. ДИСПЕТЧЕР
●
ГЛАВА СОРОКОВАЯ. ЮРИСТ
●
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ. СЕДЬМОЙ
●
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ. ПРИЁМ
●
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ. ЦЕНА ЧТЕНИЯ
●
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ
●
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ. ВЫВЕРКА
●
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ. СЕМЬ МИНУТ
●
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ. ПЕРЕСЧЁТ
●
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ. ПРИХОД
●
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ. РУКА
●
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ. ПЛАТЕЖ
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ. СДАЧА
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ. ПОКРЫТИЕ
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. КРАЙ
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ. СМЕНА
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ. ГРАНИЦА
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ. УДОБСТВА
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ. СКУПКА
●
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ. СПИСАНИЕ
Времени здесь нет. Время — это учёт, а учёт остался наверху, у людей, которые зовут его датами и полагают, что владеют им. Здесь есть только звук — скрип писца. Он идёт отовсюду и ниоткуда, от стеллажей, уходящих в такую черноту, где чернота перестаёт быть цветом и становится стеной. Скрип не останавливается никогда.
И раз в несколько минут — сбой.
Перо цепляло волокно бумаги: короткий, шершавый зацеп, длиной в полвдоха, — и снова ровный скрип. В абсолютной тишине и темноте сбой был слышнее всего остального. Человеческий слух не выдерживает не громкости — он не выдерживает нарушенного ритма. Крик страшен в первый миг; сбой в ровном скрипе страшен всегда, потому что не кончается. Никто из стоявших здесь не знал, почему от этого зацепа холодеет затылок. Рой знал. Его мухи не сбивались. Ни одна, ни за один срок. Идеальный учёт не даёт сбоев — сбой принадлежит несовершенным инструментам. И это место было не абстрактным адом. Это был конкретный архив, и даже инструменты в нём были неидеальны.
