Где правда стоит дешевле тушёнки
Город Зареченск располагался на берегу реки, которая когда-то, вероятно, была голубой и звонкой. Теперь она отливала всеми оттенками серого — от цвета мокрого асфальта до цвета уставшего свинца. По утрам над рекой висел туман такой густой, что казалось: сам город решил сыграть в прятки сам с собой и на удивление успешно в этой игре преуспел. Местные остряки говорили, что зареченский туман — единственное местное производство, которое не остановилось с развалом завода. Завод, кстати, когда-то кормил полгорода. Теперь он кормил только крыс, бомжей и особенно настойчивых историков краеведов, которые пытались доказать, что кирпичная труба завода — памятник конструктивизма. Жителям было плевать на конструктивизм, им было важно, чтобы труба не рухнула на их дачи.
В этом городе и жила Алиса Самойлова, двадцати двух лет от роду, с лицом, которое можно было назвать «интересным», когда не хватало смелости назвать его красивым. У неё были глаза цвета ледяной зимы — такие светло-серые, что в них иногда отражалась сама пустота провинциального неба. И ещё у неё была привычка смотреть на людей так, будто она читает не только их мысли, но и ту самую мелкую надпись в кредитном договоре, которую никто никогда не читает. И эта привычка, надо сказать, сильно портила ей жизнь. Особенно на работе.
Работа у Алисы была, как у многих в Зареченске, — не мечта, но и не полный кошмар. Она работала кассиром в магазине «Продукты24», который располагался на пересечении улиц Ленина и Гагарина (куда же в российской провинции без этого сакрального перекрёстка?). Магазин принадлежал Илье Викторовичу Мохову, местному олигарху, который, по слухам, держал в кармане и мэра, и полицию, и даже священника из единственной действующей церкви. Внешне Мохов напоминал медведя, которому случайно выдали лицензию на бизнес: широкий, лысый, с перстнем на мизинце, который стоил больше, чем Алисина квартира. Но самое неприятное было не в его внешности, а в том, что Мохов искренне считал себя благодетелем. «Я вам рабочие места даю», — любил повторять он на собраниях, и это звучало так же фальшиво, как трёхсотрублёвая купюра.
Итак, утро вторника. За окном магазина — серая муть. Внутри — запах дешёвой колбасы, хлорки и отчаяния. Алиса пробивала товар с лицом человека, который уже мысленно написал диссертацию о глупости человеческого рода и защитил её на отлично.
— Здравствуйте, — сказала она первой покупательнице, полной женщине в цветастом халате, которая набрала полную тележку сосисок. — Возьмёте пакет?
