«Архитектор забвения»
Эпилог:Год спустя. Архивированные воспоминания вернулись. Уровень депрессии и самоубийств взлетел до небес, улицы заполнились плачущими людьми. Но впервые за долгие годы кто-то держит другого человека за руку просто так, потому что знает цену потере. Илья сидит в обычном парке на скамейке. К нему подсаживается Ева. На ее лице появляется первая настоящая мимическая морщина — след улыбки. Они молчат, глядя на закат. Им больше нечего забывать.
Глава 1. Синдром Каспара
Запах озона и жженой карамели ударил в ноздри ровно в 03:14 ночи.
Илья дернулся на кровати, хватая ртом воздух. В его стерильной квартире-студии на сорок втором этаже «Башни Мнемозины» пахнуть было нечему. Система климат-контроля поддерживала идеальный аромат эвкалипта и чистоты. Озон означал грозу или короткое замыкание. Жженая карамель — запах из глубокого детства, которого у Ильи быть не должно. Его детство закончилось аккуратной архивацией в семь лет после гибели родителей в автокатастрофе. Он помнил только сухие строчки отчета о ДТП и чувство легкой грусти, которое ему дозволили оставить для социальной адекватности.
Он встал, подошел к зеркалу в ванной. На него смотрел тридцатипятилетний мужчина с идеальным цветом лица и пустыми серыми глазами. Илья включил холодную воду, плеснул в лицо, пытаясь смыть фантомный запах.
Вместо этого нахлынуло другое.
Тяжесть шерстяного одеяла. Шершавое сукно старой школьной формы. И чей-то тихий шепот прямо над ухом: «Не бойся, они просто спят. Они очень устали на заводе. Мы их завтра разбудим, обещаю».
Голос был женским, хрипловатым от слез. Рука, сжимающая его плечо в этом воспоминании, была чужой. У Ильи никогда не было старшей сестры. Он был единственным ребенком.
— Код доступа «Мнемозина-Экстра», протокол стабилизации, — прохрипел он в темноту квартиры.
Из динамиков под потолком зашелестел успокаивающий женский голос системы: — Доброй ночи, архитектор Воронцов. Зафиксирован скачок кортизола и адреналина. Вероятная причина — ночной кошмар. Желаете провести внеплановую легкую архивацию тревожных образов?
— Нет. Дай мне лог моих сегодняшних сессий. Все до единой.
На стене перед ним вспыхнула голограмма. Десятки имен. Старики, забывающие рак. Молодые женщины, стирающие абьюзеров. Дети, которым удаляют память об укусах собак. Работа Ильи. Сегодня он латал дыру в памяти инженера Петренко, потерявшего руку на производстве. Заглушка стояла идеально: инженер теперь искренне верил, что рука просто осталась в другом городе, и ждал ее доставки со дня на день. Никаких психозов.
