Мраморная лестница королевского дворца была создана для величественных выходов, а не для панического бега. Двадцать один год Руби ждала этого вечера. Двадцать один год ее родители, дипломаты человеческого королевства, держали дочь подальше от высшего света.
Официально — ради ее безопасности. Реально — ради сохранности международной дипломатии.
В четырнадцать лет Руби случайно накормила посла гномов пирогом с «немым корнем», перепутав его с имбирем, из-за чего суровый подземный владыка неделю изъяснялся жестами. В семнадцать она зацепилась подолом платья за рычаг катапульты во дворе академии, запустив карету архиепископа в королевский пруд. На двадцатилетие она попыталась сварить успокаивающий чай для нервного лорда-канцлера, но перепутала банки и устроила всему министерству трехдневный приступ просветления с песнями.
И вот, наконец, настал день ее совершеннолетия. Совпадение было грандиозным: в столицу прибыло посольство эльфов из Заповедного Леса — событие, происходящее раз в столетие. Эльфы, ценители порядка, гармонии и этикета, должны были присутствовать на балу в честь ее дня рождения. Родители сдались. Руби официально ввели в свет.
За час до выхода Руби решила добавить волосам мерцания. На туалетном столике стояли два одинаковых флакона с серебряными крышками.
«Кто, во имя всех магов, делает их в одинаковых бутылочках?!» — в панике думала Руби уже сейчас, стоя перед огромным зеркалом в бальном зале.
Вместо волшебного блеска для локонов она щедро нанесла на голову сверхстойкую гномью полироль для розовых бриллиантов. Эффект превзошел все ожидания. Волосы Руби не просто порозовели — они приобрели ядовитый оттенок и сияли так ярко, что отражали свет люстр. Придворный алхимик лишь развел руками: гномья магия полировки вечна, и никто в королевстве не знает, когда этот состав решит смыться. Возможно, через неделю. Возможно, к ее тридцатилетию.
Двери зала распахнулись. Глашатай громогласно объявил:
— Леди Руби, дочь дома Арден!
Девушка глубоко вздохнула и сделала шаг вперед. Розовое сияние от ее головы буквально разрезало полумрак коридора. По залу пронесся коллективный вздох. Мать Руби прижала платок к губам. Отец судорожно схватился за эфес шпаги, словно готовился отражать атаку.
В центре зала, окруженные аурой безупречности, стояли эльфы. Высокие, бледные, в серебряных одеждах. Их предводитель, лорд Иллирион, славился своей ледяной гордостью и тем, что ни разу в жизни не изменился в лице.
Руби, стараясь не споткнуться о собственный шлейф, подошла к эльфийской делегации и изящно присела в реверансе. Свет от ее волос упал на безукоризненное лицо Иллириона, окрасив его в гламурный розоватый цвет.
