Вписал в дневник «К-9, плюс двенадцать — окно», произнёс про себя фамилию Иванова. Номер пропуска пока держал в памяти. Точность тут нужна была позарез. На экране отдельно время по графику, отдельно сам вход; вернулся взглядом к обоим и записал, какую задержку считаем условной. Когда Гоша перелистнёт, останется только моя запись, и уточнять по чужому планшету уже поздно.
— И вот здесь, — Гоша пролистал дальше и открыл пустую ячейку. — Смена на складе В-4. Пустая ячейка. Фамилия отсутствует. Но номер ячейки зарезервирован под временного хранителя. Хранитель появляется в системе только тогда, когда вносится груз. Груз не вносился. Ячейка занята виртуально. Это значит, что там лежит что-то, чего нет в учёте.
Посмотрел на пустую ячейку В-4, потом вернулся к своей записи К-9. Номер пропуска оставался в памяти; вписал его рядом с двенадцатью минутами, пока экран передо мной. Иначе придётся искать любое опоздание Иванова и гадать, какое имел в виду Гоша. С номером смогу открыть именно этот вход. Чёрт, от мельтешения цифр уже зверски уставали глаза; ещё немного — и запомню лишнюю вместо нужной. Так и буду записывать: сначала проверяемая строка, затем то, что условились ею передавать.
— Это твой канал, — сказал Гоша и развернул планшет к себе. — Ты будешь подавать служебные замечания о таких расхождениях от своего экспертного номера. Ошибки в графиках, пустые ячейки, задержки пропусков. Мои аналитики будут видеть паттерны. Твои люди — тоже. Очень люблю взаимовыгодную наблюдательность. Но только ты и я будем знать, какой из этих паттернов означает предупреждение, а какой — приглашение на обед.
Он открыл форму замечания, дал мне прочитать поля. Вместо правки чужого графика мог оставить отдельную отметку, которую увидят именно его аналитики. После такого торга лазейка выглядела возмутительно скромно.
Гоша встал и протянул руку через стол. Убрал карандаш в сгиб дневника, подал левую. Ему пришлось сменить хват; правая так и осталась в фиксаторе. Его сухая горячая ладонь стиснула мою; после воды и раскалённого проводника стало больнее, до искр в глазах. Разжал хват сразу после рукопожатия, забрал руку и придвинул к себе обёрнутый обрезок. Канал согласовали, а проводник заберу с собой. Спасибо, эту гадость я слишком дорого выдрал из твоей руки, чтобы оставить на столе.
— Первая передача сегодня ночью, — он свернул на планшете форму канала и снова открыл график. — Я жду от тебя первую порцию. Прямо сгораю от любопытства. Проверим, насколько честна твоя память.
— Милости прошу, проверяй. — Я раскрыл дневник и поставил кончик карандаша на чистую строку. — Куда нести и когда?
