Древко оставил вдоль бедра и подвинулся к Кате. От первого касания к плечу Катя проснулась и шевельнулась под курткой. В дверной щели пока темно. Кивнул туда и коснулся её локтя; Катя проследила взглядом, потом села, прижимая куртку к себе, чтобы та не зашуршала. Светить телефоном сейчас означало бы позвать тех, кто шёл за стеной.
— Идут, — придержал Катю за локоть и повернул её к дверной щели.
Она кивнула и достала из ножен мой нож, переданный ей после тренировок на стройке.
— Кто там идёт? — она прижала нож обухом к ноге и отодвинулась от дверной щели. — Дим, я спросонья соображаю совсем паршиво. Скажи хоть, с какой стороны ждать. До жути противно сидеть и слушать, как подбираются.
— Не знаю. Но идут чертовски быстро, — придвинул древко к плечу и отступил, освобождая ей проход к лазу. — Двое у двери. Дальше не разобрал. Сюда, Катюх, за мной. Твою мать, как же вовремя я тебя разбудил.
Протянул древко к лазу, проверяя, пройдёт ли длина. Левой удерживал древко без дрожи; правую под фиксатором пришлось крепче прижать к корпусу.
Катя вложила нож в ножны и сняла ведро с кофра. Притянула его проволокой к ремню, повесила груз на плечо; контейнер с дозами забрал Тагир, Василиса подхватила тетради. Тагир проверил задний лаз и подал мне руку. Мы вышли в соседний пустой корпус, пока первые двое вошли с фонарями в котельную. Кто-то закашлялся у остывшей соляной смеси. Свет задержался на нашей жестянке, затем ушёл к кладке тайника.
Ниже выбитого окна устроил древко вдоль тела и отвёл муфту от кладки. За стеной прошли шаги. Ох, близко, до омерзения близко. Вдох задержал, когда Стёпа потянулся к термосу; тот только прижал крышку пальцем и замер так. Молодец, чёрт возьми. Сейчас эта крышка была мне страшно дорога: удержал её — и мы все ещё сидим здесь, слушаем чужие шаги. Дождаться бы ухода чужих фонарей: из нашего лаза каждый шорох отдавался наружу. До рассвета дежурили по двое. Завтра проверим источник шума. Сегодня выход из темноты нашёлся по знакомому мне лазу.
До утра чужие фонари двигались у котельной. Мы сменялись у окна соседнего корпуса, потом разбудили остальных и собрали вещи: теперь требовалось выйти из промзоны.
Утро в промзоне пахло мокрой золой и ржавчиной. Перед выходом переслал утреннее видео Севы, дождался отметки доставки и убрал телефон под куртку. Шёл первым, пика в левой руке — правая оставалась под фиксатором и перевязью. Стабилизатор ослабевал, мелкая дрожь возвращалась вместе с болью; снова теснее притянул локоть к корпусу.
За спиной дышали пятеро. Со стороны, наверное, выглядели похоронной процессией: Стёпа с термосом на перевязи, Петя, у которого глаза бегали из стороны в сторону, будто он искал выход из ночного видения, Катя, сжимающая свою тетрадь так, что побелели костяшки, и двое «мышей», которые вчера были расходниками, а сегодня стали членами полевого исследовательского отряда номер семь-ноль-три.
