Ветер за домом ныл, как старый сервер в режиме перегрева: ровный низкий гул, на который поначалу обращаешь внимание, а потом перестаёшь слышать — до тех пор, пока что-то не хрустнет. Сегодня хрустнуло.
Он ещё в полусне понял, что что-то не так: тишина внутри дома стала слишком плотной. Звук вентиляторов из подсобки исчез — как будто бы кто-то одним движением вынул из мира фоновый белый шум. Он открыл глаза, послушал. Треск печки, сопение пса у ног, лёгкое потрескивание древесины в стенах. И — всё.
— Чёрт, — сказал он в потолок. — Ну только не сегодня.
Пёс, аляскинский маламут по кличке Бес, поднял голову, встрепенулся, посмотрел янтарными глазами — и, убедившись, что хозяин не двигается, снова уткнулся носом в шерстяное одеяло. Собака была честнее всех: пока вокруг тепло, пока пахнет человеком и едой, мир в порядке.
Он выбрался из-под спального мешка, накинул флиску, штаны, натянул носки — сначала одни, потом вторые, старые, с затяжками — и только потом позволил себе коснуться пола. Доски были холодные, но не ледяные. Значит, печь ещё держит. Значит, у него есть несколько часов, прежде чем дом начнёт остывать всерьёз.
На кухне, если этот угол можно было так назвать, он щёлкнул выключателем — больше по привычке, чем от ожидания. Лампочка, естественно, не загорелась. Он и не ждал. Настоящий свет на Аляске — это не лампочка, а зелёные цифры на маленьком мониторе в подсобке.
Подсобка встретила его знакомым запахом: сухая пыль, металл, лёгкий аромат дешёвого пластика, который за десять лет так и не выветрился. Он включил фонарик, провёл лучом по стене: инвертор, аккумуляторные блоки, старый щиток, кабельный жгут к генератору. И — в углу — тёмный прямоугольник системного блока, на котором когда-то горел логотип корпорации, а теперь — только облезшая наклейка с надписью, сделанной от руки: «МОЗГ».
Монитор над инвертором был мёртв. Ни строчки. Ни курсора в углу.
— Так, — сказал он, и это «так» прозвучало как приглашение к танцу. — Начнём с простого.
Он проверил автоматы, клеммы, привычными движениями щупая рукой кабели, как врач щупает пульс. Всё было на месте, ничего не выгорело, не пахло гарью. Аккумуляторы заряжены. И только одна маленькая, но важная деталь нарушала картину — инеем схваченный разъём на кабеле, который шёл к антенне.
Он приподнял кабель, потрогал, почувствовал хрупкий лёд под пальцами. Ночью температура упала сильнее обычного, и в этом месте, где он когда-то сэкономил на герметике, влага нашла себе дорогу.
— Молодец, инженер, — тихо сказал он себе. — Спроектировал себе свободу.
