22 июня 1941 года. 04:15. Где-то над Западной Белоруссией.
Небо горело.
Я видел это даже сквозь закрытые веки — оранжевые сполохи, прошивающие темноту изнутри, как кровь под кожей. Гул моторов «Юнкерсов» вливался в черепную коробку, заполняя её свинцом. Где-то ниже, за бортом, умирал рассвет — но не от солнца, а от огня.
— Три минуты! — рявкнул в спину старшина. — Приготовиться!
Двадцать парней в брезентовых комбинезонах поднялись со скамеек. Кто-то крестился, кто-то матерился, кто-то молчал, глядя в пол. Я — лейтенант Игорь Воронов, выпускник разведшколы, двадцать шесть лет, — должен был стать одним из них. Первый боевой вылет. Первый прыжок в тыл врага. Первая настоящая война.
Парашют за спиной казался чужим. Я проверял его трижды, но руки всё равно тянулись — проверить ещё раз. Как будто от этой проверки зависело что-то большее, чем просто раскрытие купола.
— Пошёл! — дверь отъехала в сторону, в лицо ударил ветер.
Я шагнул в бездну.
Падение длилось недолго. Или вечность — тут не разберёшь.
Сначала всё было правильно: ревущий поток воздуха, инстинктивное желание схватиться за что-нибудь, счёт до трёх, рывок вытяжного кольца. Купол должен был раскрыться. Он не раскрылся.
Вместо знакомого хлопка над головой — тишина. Абсолютная, невозможная тишина. Ветер исчез. Моторы исчезли. Даже собственное сердце, казалось, перестало биться.
Я падал в чёрное ничто, и это ничто смотрело на меня в ответ.
Потом — удар.
Не о землю. О что-то твёрдое, холодное, отдающее металлом. Бетон. Я лежал на бетонном полу в полной темноте, и единственным звуком был мой собственный хрип.
— Живой? — голос откуда-то сверху. Спокойный, без эмоций.
— Живой, — выдавил я, пытаясь подняться.
— Хорошо. Значит, не зря ждали.
Вспыхнул свет. Я зажмурился, потом открыл глаза — и не понял, что вижу.
Комната. Низкий потолок, голые лампы под жестяными абажурами, длинный стол, за которым сидели трое. Форма — НКВД. Но не совсем: ни звёзд на петлицах, ни знаков различия. Просто тёмно-синие гимнастёрки и фуражки без кокард. Перед ними — папка. На папке — гриф. Под грифом — моя фамилия.
— Лейтенант Воронов Игорь Андреевич, — произнёс тот, что сидел в центре. — 1915 года рождения. Разведшкола, ускоренный курс. Направление — Западный фронт. Всё верно?
— Так точно, — ответил я по привычке. — Но где я? Что происходит?
Человек в центре — майор, судя по выправке, — откинулся на спинку стула. Лицо у него было усталое. Не от бессонной ночи — от чего-то более глубокого. От знания.
— Лейтенант, — сказал он тихо. — Вы сейчас находитесь в месте, которого нет. Вы никогда здесь не были. Вы никогда здесь не будете. Всё, что вы увидите и услышите, — государственная тайна. Вы понимаете, что это значит?
