Глава 1. Помидоры в декабре
Утром четырнадцатого декабря Зинаида Павловна Уткина-Боброва вышла в огород за дровами, посмотрела на свою теплицу и села в сугроб.
Села не нарочно. Просто ноги подкосились.
Теплица стояла, как и положено теплице в Сызрани в середине декабря, — пустая, холодная, засыпанная снегом по самую крышу. Плёнка провисла под тяжестью снега. Дверь примёрзла. Внутри, сквозь мутную плёнку, должны были виднеться сухие, почерневшие, скрюченные плети прошлогодних помидоров, которые Зинаида Павловна всё никак не могла собраться выдернуть.
Плети были.
Только они были зелёные. Свежие. Сочные. Высотой под самую крышу. И на них, сквозь заиндевевшую плёнку, отчётливо, ярко, вызывающе — висели помидоры.
Красные.
«Сызранский пузатик». Огромные, глянцевые, тяжёлые, как кулак. Гроздьями. Десятками.
В минус двадцать два.
Зинаида Павловна сидела в сугробе и смотрела на теплицу. Потом достала из кармана телогрейки очки. Надела. Посмотрела ещё раз.
Помидоры никуда не делись.
— Гена, — сказала она негромко. Потом громче: — Гена! Гена, иди сюда! Только валидол возьми!
Геннадий Петрович выбежал на крыльцо в майке и в валенках, с полотенцем на плече — он брился. Посмотрел на жену в сугробе. Посмотрел на теплицу.
Полотенце упало в снег.
Через полчаса вся Верхне-Кирпичная стояла у теплиц. Потому что теплица Зинаиды Павловны была не одна такая. У тёти Шуры с козами — помидоры. У дяди Славы, который вообще в этом году ничего не сажал, потому что «спина», — помидоры, прямо на голой грядке под снегом, на кустах, выросших за ночь из ниоткуда. У Люды за «Продуктами 24», где летом стояли три ящика с рассадой, — помидоры. Прямо в ящиках. Прямо в снегу. Красные.
Никита бегал между теплицами и снимал на телефон. Мама Никиты бегала за ним и кричала «шапку надень».
А в доме номер тринадцать, на кухне, у окна, стояла Василиса. В бабушкином пуховом платке поверх ночной рубашки. С кружкой чая. С животом, который за последний месяц вдруг стал таким большим, что она перестала видеть свои ноги.
Она смотрела на улицу. На соседей у теплиц. На красные пятна помидоров на белом снегу.
И ей было очень, очень нехорошо.
— Это ты, — сказал Модест с подоконника. Не вопросительно.
— Я не хотела, — прошептала Василиса.
— Знаю, что не хотела. — Кот смотрел на теплицы. — Вчера вечером. За ужином. Ты сказала: «Господи, как я хочу помидор. Свежий. Сызранский. Прямо с куста». Я слышал. Фрол слышал. Егор слышал, но не понял.
— Это просто… это просто так говорят! Беременные всегда чего-нибудь хотят!
— Беременные — да, — согласился Модест. — Беременные ведьмы — тоже. Но беременные ведьмы обычно хотят чего-нибудь, и ничего не случается. А у тебя — случается. — Он помолчал. — Третий раз за неделю, Васёна.
