Осенний отбор не ошибается. Так говорят в Грейнморе уже пятьсот лет, и до сегодняшнего утра я не видела повода в этом сомневаться.
Туман пришёл с моря ещё на рассвете. Он полз по чёрным камням мыса, обтекал башни академии и оседал на плечах абитуриентов, что стояли перед воротами длинной дрожащей вереницей. Нас было около сотни — все в одинаковых серых плащах, все с одинаковыми лицами, на которых надежда мешалась со страхом. Я стояла ближе к концу и грела ладони дыханием, глядя на замок так, будто могла разглядеть в его окнах своё будущее.
Целительство. Вот чего я хотела. Тихое ремесло, травы, отвары, чужие болезни, которые можно унять руками. То самое, чем занималась моя мать, пока была жива. Я приехала в Грейнмор за этим — и только за этим.
— Следующая, — сказал распорядитель, не поднимая головы от списка.
Я шагнула вперёд.
Туманный зал встретил меня холодом и тишиной. Свет сюда почти не проникал; факелы на стенах горели тускло, словно и им не хватало воздуха. В центре, на возвышении из тёмного камня, висел Колокол — древний, позеленевший от времени, без единой надписи. Он не звонил для всех одинаково. Говорили, что каждый слышит его по-своему: кто-то ловит тонкий звон, кто-то — глухой удар в самой груди.
— Имя, — произнёс голос из полумрака.
— Ирма Вейл.
— Подойди к Колоколу, Ирма Вейл. Положи ладонь на камень. И жди.
Камень оказался тёплым. Это было первое, что меня удивило, — я готовилась к ледяному прикосновению, а под пальцами будто билось чужое сердце. Я закрыла глаза. Где-то в глубине зала переговаривались магистры, шелестели мантии, потрескивал факел. Обычные звуки. Я ждала мягкого звона — того, что уводит на факультет целителей. Я почти слышала его заранее, так сильно хотела.
Колокол ударил.
Не звон — удар. Он прошёл сквозь меня от ладони до затылка, выбил воздух из лёгких, отозвался в зубах. Зал качнулся. Я вцепилась в камень, чтобы не упасть, и сквозь звон в ушах услышала, как оборвались все разговоры разом.
Тишина была страшнее удара.
Я открыла глаза. Магистры стояли, подавшись вперёд, и смотрели на меня так, будто я на их глазах превратилась во что-то опасное. Один — высокий, в чёрной мантии с серебряным кантом — медленно поднялся со своего места.
— Повторите, — сказал он куда-то в сторону, и голос у него был ровный, как лезвие. — Пусть Колокол повторит.
— Он не повторяет, магистр Дрейк, — отозвался кто-то. — Вы знаете. Он сказал один раз.
— Тогда пусть кто-нибудь объяснит мне, — человек в чёрном спустился с возвышения и остановился в трёх шагах от меня, — почему Колокол только что отправил девушку на Факультет Предела.
