Глава 1. Запах гари и старая печь
Я закашлялась, резко села и тут же схватилась за виски. Голова трещала так, словно по ней проехался грузовик с мукой.
— Ох, мамочки… — выдохнула я, судорожно пытаясь вспомнить, где нахожусь.
Последнее, что запечатлела память — поздно ночью я закрывала свою любимую кондитерскую, выключала конвектомат… А потом? Вспышка? Головокружение?
Я осмотрелась и замерла. Это точно была не моя светлая, стерильно чистая кухня из нержавейки и кафеля.
Я сидела на продавленном узком сундуке в полутёмном помещении. Высокие узкие окна с мутными стёклами пропускали тусклый серый свет. Потолок с массивными деревянными балками потонул в паутине. А вокруг… хлам. Покосившиеся деревянные полки, разбитые глиняные горшки, перевернутый табурет и огромная, сложенная из тёмного серого камня печь.
— Так, Арина, без паники, — прошептала я сама себе, опустив взгляд на свои руки… и осеклась.
Руки были моими — те же аккуратные пальцы с коротко остриженными ногтями профессионального кондитера, но на мне было надето непонятное длинное платье из грубой, колючей шерсти цвета мокрого асфальта. В голове вдруг вспыхнул короткий, чужой пласт воспоминаний, от которого заломило затылок:
Арина дель Валь. Обедневшая сирота. Последнее, что оставил ей покойный дядюшка — эта заброшенная лавка на рабочей окраине столичного квартала и гигантский долг Ордену Закона.
— Попала, — констатировала я, вставая с сундука. — Настоящая попаданка. Без магии, без денег, зато с долгами и в чужом мире. Потрясающе.
Пока другие девицы в любовных романах падали в обморок или искали у себя магический дар, мой профессиональный мозг привычно переключился в режим аудита.
Раз уж я жива, надо понять, из чего печь завтрашний день. В буквальном смысле. Чем дольше я сидела без дела, тем тревожнее мне становилось.
Я принялась обшаривать углы лавки. Итоги «ревизии» оказались плачевными:
Мешок у стены. Слава богу, сухой. Внутри — грубая, плохо просеянная пшеничная мука. Не высший сорт, конечно, но жить можно.
Глиняный кувшин в углу. Внутри обнаружился забродивший, кисловато-пахнущий местный эль. О, да тут отличные дикие дрожжи!
Засушенная горсть соли и кусок темно-коричневого, нерафинированного тростникового сахара, похожего на булыжник.
Корзина под столом. А вот это уже сокровище! Там лежали мелкие, невзрачные, но невероятно ароматные дикие яблоки.
Ни разрыхлителей, ни ванили, ни привычных силиконовых форм. Только древняя каменная печь и старая чугунная сковорода с высокой подставкой.
— Ну что, Арина дель Валь, — я засучила рукава колючего платья. — Будем работать с тем, что есть.
