Пролог. Сфера
Глава 1. Наблюдатель
Глава 2. Шум
Глава 3. Эн
Глава 4. Четыреста семнадцать
Глава 5. Небо
Глава 6. Протокол
Глава 7. Мёртвый мир
Глава 8. Прометей
Глава 9. Наследники
Глава 10. Ответ
Глава 11. Карантин
Глава 12. Первый бит
Глава 13. Стратегия
Глава 14. Чужое изобретение
Глава 15. Дождь
Глава 16. Подпись
Глава 17. Переход
Глава 18. Человек из комнаты 12
Глава 19. Приёмник
Глава 20. Гости
Глава 21. Решение Рихтер
Глава 22. Одиннадцать минут
Глава 23. Побег
Глава 24. Тёмная сфера
Глава 25. Марк
Глава 26. Следующий наблюдатель
Глава 27. Эксперимент
Глава 28. Шум
Эпилог. Наблюдение
К трём часам ночи Галерея становилась тем, чем её, наверное, и задумывали: местом, где никого нет.
Данилов любил эти часы. Ему было двадцать шесть, он второй год работал на «Ферме» техником инженерной службы и сам попросился в ночные смены — к общему удивлению и к тихой радости тех, кого он от них избавил.
Он не сказал бы этого вслух — ни Орлову, ни ребятам из дневной смены, которые считали ночные вахты наказанием и меняли их при первой возможности. Но он любил. Днём Галерея была цехом: здесь ходили люди с планшетами, звонила связь, кто-то ругался из-за перерасхода азота, кто-то искал запасной датчик. Ночью оставался только гул.
Гул был всегда. Низкий, на самом краю слышимости, от полей, которые держали кольца, и поверх него — ровный свист азота в магистралях. Кто проработал здесь больше месяца, его уже не слышал. Данилов слышал. Ему казалось, что в гуле можно различить отдельные голоса: каждая стойка гудела чуть-чуть по-своему, и, походив по рядам достаточно долго, начинаешь узнавать их, как узнают соседей по шагам на лестнице.
В полночь он поднимался наверх подышать. Там шёл дождь, ровный, без ветра, как почти всегда в этих горах; он постоял под козырьком шлюза, посмотрел, как вода стекает с крыши метеостанции, и спустился обратно. Внизу погоды не было. Внизу было ровно девятнадцать градусов в любое время года, и воздух пах озоном и пылью, которую за двадцать пять лет так и не сумели вывести.
Он шёл по третьему сектору с блокнотом. Блокнот был бумажный, в клетку, купленный ещё в метрополии, и почти исписанный.
Автоматика записывала всё сама — температуру каждого кольца, каждый ток, каждую десятую долю градуса — ежесекундно, без пропусков, и никто никогда этого не читал. Данилов записывал от руки. Не всё — раз в обход, по каждой стойке: номер, температура, ток, «норма». Орлов однажды спросил, зачем ему это. Данилов подумал и сказал: чтобы руками помнить. Орлов хмыкнул, но больше не спрашивал, и Данилов решил, что это было одобрение.
