Май 2026 года. Подмосковье, Рублёво-Успенское шоссе. Ночь не спасает — теплый асфальт парит после вечернего дождя.
«Мерседес» S-класса замер в пяти метрах от ворот особняка. Игорь Валерьевич Градов сидел на заднем сиденье, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Шея болела уже третью неделю — старый зажим от осколка, доставшего его в девяносто четвертом. Тогда не до больниц было, вытащил пинцетом сам, под водку. С тех пор и мучается.
— Всё чисто, Игорь Валерьевич, — голос водителя звучал уверенно, по-деловому. — Охрана по периметру, ворота открывают.
— Смотри у меня, Коля, — Градов посмотрел на часы. Половина двенадцатого. — Жена не звонила?
— Никак нет. Сказали, что ждут с ужином.
Ужин. Дом. Внуки, наверное, уже спят. Старший, Вовка, похож на него в детстве — такие же наглые глаза, такое же умение нравиться взрослым. Игорь Валерьевич усмехнулся. Мальчишке всего десять, а уже торгует в школе наклейками с футболистами. Карманные деньги собирает — и не ворует, между прочим, честно продаёт. Потянулся в деда.
Дед, правда, в десять лет уже патроны из воинской части таскал. Продавал их старшим пацанам с околотка. А потом вырос — и вот, пожалуйста: три завода, две сети АЗС, агрохолдинг, несколько квартир в Дубае и Лондоне. В кресле ветерана СВО с орденом сидит. Никто не знает, что орден тот — не за спецоперацию. За совсем другие дела. Которые закончились ещё в девяностых.
Ворота медленно поползли в стороны. «Мерседес» тронулся.
И в этот момент мир взорвался.
Первая пуля вошла в лобовое стекло — пуленепробиваемое, тройной слой Triumph от «Армотек». Пуля застряла, породив паутину трещин, но вторая и третья нашли щель сверху, где броня тоньше. Коля дернулся, руль вывернуло, из его шеи брызнуло что-то черным в свете фар.
— Из домов! — орал кто-то в гарнитуре охраны. — Сидят в соседних коттеджах!
Градов не был бы Градовым, если бы не понял всё за полсекунды. Просадили безопасность. Кто-то из своих — или очень дорогих чужих — купил охранника. Или соседа. Или жену соседа. Неважно. Сейчас важно только одно — не задергаться как заяц.
Он вывалился из машины на асфальт, перекатился к гравийной клумбе. Пальцы сами нашли «Глок» за задней резинкой ремня — старый, безномерной, верный как пёс. В стволе — все пятнадцать. Перестрелять всех не успеет. Но нескольких заберет с собой.
Короткие очереди резали ночь. Автоматы — сука, не пистолеты. Профессионалы. Градов прижался к бетонному основанию фонаря, слыша, как свинец выедает камень крошкой за его спиной.
В ушах гулко стучало, но сквозь этот стук пробивался другой звук — далекий, чужой, почти забытый. Запах. Запах девяносто третьего: бензин, дешевая сигарета «Прима», сырой подвал и кровь, которая не смывается с рук неделями.
