Девятнадцать минут и две секунды…
Расчёт в голове сложился мгновенно. Ходьба была быстрая, пусть мы и петляли вокруг дождевых луж. А значит, мы делали не меньше ста двадцати шагов в минуту.
Это порядка двух километров пройденной дистанции при средней длине шага с моим ростом…
Для понимания — столько мы шли до военного аэродрома в Батайнице, и вовсе не потому, что ближе не было дороги. Всё-таки аэродром не тайга.
Когда тебя высаживают «чуть в стороне» в делах такого уровня — значит, так нужно. Вопрос — кому?
Вывод был неутешительный и наталкивал на нехорошие мысли. Времени и расстояния было достаточно для перехвата, если знаешь точку вылета. Косвенно к выводу подталкивал чёрный дым, застилающий горизонт.
Но «пугать» своих спутников выводами я не спешил. Чёрт его знает, что сидело в голове у Миши, который шёл, даже не обходя лужи. Или у Сани, который то и дело смотрел на небо, где оставались следы от полётов натовских самолётов.
Но узнать было бы не лишним, а для этого следовало натолкнуть их на мысль. Потому, когда Макс стянул с головы чёрную шапку, я гулко выдохнул, переключая на себя внимание.
— Фух… Чего нас так далеко высадили? — поинтересовался я, поправив автомат на плече.
Ответа не последовало.
Но и мы наконец подошли к самолёту.
Ил-76 стоял в стороне. Чёрт его знает, как положено на военном аэродроме, но по логике «гражданки» отдельно ставят либо самое ценное, либо… ненужное. Истребители югославских ВВС при этом кучковались в сторонке.
Я смотрел на периметр. Слишком мало суеты для аэродрома под бомбёжкой. Но рампа уже была опущена, и ящик тянули внутрь. От взгляда не ушла реакция Миши: без него погрузку начинать не должны были, но начали.
Значит, ребятки торопились, хотя лётчик не выглядел напряжённым.
Я не первый раз шёл с этими парнями. И не на показ. Каждый из них уже вытаскивал операцию из дерьма, где другие бы списали всё в потери. Им я доверял. Почти так же, как собственному расчёту. А это для меня многое значило.
Миша первым подошёл к нему, чтобы показать документы на сопровождение особого груза, и, быстро отстрелявшись, отправился контролировать погрузку. Следующим подошёл наш белорус.
— Вы? Корзун? — спросил его один из членов экипажа, всматриваясь в документы.
Я не расслышал, что ответил Саня, — в процессе погрузки установки в грузовой отсек зазвенели стропы. Товарищи на погрузке всё же не разделяли невозмутимости летуна и торопились.
Пока грузили, Саня закончил общаться с проверяющим, и я сунул тому свои документы. Тот начал сверять мою физиономию с фотографией в пропуске, а я перевёл взгляд на горизонт, где со стороны Белграда тянуло дымом.
