Гусь замолчал. Видимо, понял, что несколько увлёкся, что выдал больше, чем планировал, что эмоции взяли верх над осторожностью. Да и глаза его стали наливаться влагой — непрошеной, предательской, той, что выдаёт настоящую боль, когда слова уже не могут её скрыть. По всей видимости, один из командиров Комитета спасения был не из тех, кто готов свои эмоции показывать перед другими, особенно перед чужими, непроверенными людьми. Слабость в этом новом мире была роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Он замолчал, отвернулся и начал успокаиваться, загоняя боль обратно, туда, где она никому не видна.
— Ясно, что жить спокойно у нас никак не получится, — уже говорил я, нарушая тягостное молчание, возвращая разговор в практическое русло.
— Но я уверен, что такая жесть сейчас везде. Не только у нас, не только здесь. По всей стране, по всему миру, скорее всего.
— Я обвёл взглядом собравшихся.
— Поэтому нам нужно становиться сильными. Иначе те, кто укрепится в городе, в конечном итоге придут за нами. Просто вопрос времени. А идти куда-то в другие города или посёлки — это либо отсрочить своё падение, либо наткнуться на других, уже закрепившихся, уже сильных. Там может быть ещё хуже.
— Я посмотрел на Чёрных.
— Чёрных, ты там начинал что-то про беспилотники. О том, что склад ремонтники не тронули.
Он кивнул, выпрямился, словно ждал этого вопроса.
— Я жду от вас идей и от тебя тоже, — продолжил я, оглядывая всех.
— Кроме той, которая уже висит в воздухе. Ну, может, есть и другие мнения? Предложения?
Молчание. По всей видимости, какая именно идея висит в воздухе, понимали не все. Может, только Седой, который чуть прищурился и усмехнулся — мол, понял, к чему клоню. Остальные ждали, когда я озвучу.
— Склад, – коротко сказал Черных.
— Он. Ты понял, где наш шанс, – кивнул я.
Так что через некоторое время, усмехнувшись про себя — потому что план был дерзким, граничащим с безумием, но других вариантов не просматривалось, — я озвучил:
— Ночью нужно взять тот самый склад с теми самыми беспилотниками. Проникнуть, забрать всё, что сможем унести, и уйти. А потом подготовиться к возможному бою с ремонтниками, зеками, военными, или наемниками… кто они там.
— Я сделал паузу, давая словам осесть.
— Я так понимаю, что среди вас есть те, кто умеет работать с этими ударными птичками? Да и я сам осваиваю, изучаю управление, тактику применения. Так вот, если штук десять этих самых беспилотников мы обрушим на тех, кто хочет сделать нас врагами, а потом просто забросим им предложение переговоров — думаю, и тон будет дипломатическим, и уважительным, и предмет разговора сложится куда как более правильным. Они поймут, что мы не лёгкая добыча. Что цена нападения слишком высока.
