Хирургия — это битва за тело. Но что делать, когда само тело становится полем боя, а органы — врагами?
---
Таймер в левом верхнем углу его сознания отсчитывал последние часы.
Лев Мечников сидел в операционной склада №7 — их временном убежище, их сокровищнице, их крепости, — и смотрел на цифры, которые пульсировали перед внутренним взором. Система никогда не позволяла ему забыть о главном: он умирал. Точнее, заканчивал функционировать. Точнее, терял единственный стабильный источник некротической энергии, который поддерживал его жалкое подобие существования.
[СТАТУС ИСТОЧНИКА №1: «САНИТАР». ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 21 УД/МИН.]
[ПРОГНОЗ: ПОЛНАЯ ОСТАНОВКА СЕРДЦА ЧЕРЕЗ 23 ЧАСА 47 МИНУТ.]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАЙТИ НОВЫЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ. ИЛИ УСИЛИТЬ СУЩЕСТВУЮЩИЙ.]
Двадцать один удар в минуту. Для живого человека это была бы клиническая смерть — мозг, лишённый кислорода, отключился бы через несколько минут. Для Санитара это было просто замедление. Его донорское сердце, то самое «упрямое сердце», которое Система зафиксировала в момент пробуждения Льва, продолжало биться с упрямством, достойным лучшего применения. Но с каждым часом ритм становился всё медленнее. Вялая мышца сокращалась всё реже, проталкивая ихор по мёртвым сосудам конструкта с ленивой неохотой.
Лев поднял левую руку и сжал кулак. Коготь Гончей, вживлённый вдоль лучевой кости, послушно выдвинулся из разреза на запястье — семь сантиметров зазубренного хитина, острого как бритва. Движение вышло плавным, почти грациозным. Мышцы предплечья, ещё недавно воспалённые и непослушные, теперь работали безупречно. Некро-субстрат, циркулировавший по его венам, сделал своё дело: имплант прижился. Стал частью его тела — или того, что от этого тела осталось.
Но вместе с когтем прижилась и ярость.
Лев чувствовал её даже сейчас, в тишине и покое. Где-то на границе сознания, словно хищник в засаде, пряталась чужая злоба. Не его — Гончей, из которой он извлёк коготь. Остаточная агрессия мутанта, впечатанная в биоматериал на каком-то глубинном, клеточном уровне. Она не проявлялась постоянно, но в моменты стресса давала о себе знать — приливом адреналиноподобной энергии, желанием рвать, крушить, убивать.
Он разжал кулак. Коготь медленно втянулся под кожу, оставив на запястье лишь короткий разрез, из которого сочилась капля тёмной жидкости. Лев машинально промокнул её бинтом и бросил бинт в контейнер для отходов. Привычка, выработанная годами в операционной, не исчезла даже после смерти.
— Доктор Мечников.
Он обернулся. Лера стояла в дверях, опираясь на костыль. Её нога, зафиксированная проволочной шиной и утянутая кетгутовыми швами, заживала с поразительной скоростью — Лев подозревал, что некро-субстрат, попавший в её кровь во время операции, стимулировал регенерацию. Но даже с ускоренным заживлением она всё ещё хромала. И всё ещё отказывалась признавать себя «пациентом».
