Глава 1. Гибель родителей.
Особняк семьи незримо застыл на холме, напоминая, старого нахохлившегося ворона, который жил в их местностях. Это была загадочная, таинственная птица, прилетевшая неизвестно откуда. Когда, она была маленькой, то она упала в озеро, но огромный иссиня-черный ворон спас ей жизнь. В ее доме никогда не смеялись громко, окна почти всегда были занавешены тяжелыми пыльными портьерами, а в воздухе вечно пахло сушеной полынью, старой бумагой и воском. Это было столь мрачное место, но именно здесь, в ледяную пятницу 13 января, под завывание метели, под вороний крик, под священный крик кладбища - родилась девочка. Родители, люди замкнутые и преданные оккультным наукам, настоящие маги нарекли её Мэй — именем, которое в их тайных семейных книгах переводилось как «подземный мир» или «тьма».
Мэй же росла не такой, как обычные дети. Она не играла в куклы, если только не шила им крошечные саваны, или не устраивала им смерти, не мастерила им чудесные гробики. Более того, она избегала солнечного света. Её истинной страстью были лишь книги. В огромной библиотеке отца она находила труды по спиритизму, древней магии и алхимии, демонологии, вчитываясь в пожелтевшие страницы до глубокой ночи. Но больше всего окружающих пугал её взгляд. Мэй обладала редкой, завораживающей гетерохромией. Её левый глаз был глубокого, болотно-зеленого, почти карего цвета — цвета сырой осенней земли. Правый же глаз сиял чистой, пронзительной небесной синевой, холодной и далекой. Казалось, одним глазом она смотрит в могилу, а другим — в бесконечность неба. Прямые угольно-черные волосы обрамляли её бледное лицо, спускаясь ниже талии. Каждый, кто ловил на себе ее туманный взор, ощущал присутствие чего-то божественного и одновременно глубоко темного, и это настораживало. Кто она?
Однажды, ей приснился сон, как она упала с огромного замка самого дракулы, и ее подхватил огромный ворон, унеся ее в свою обитель. Чуть позже, он превратился в мужчину с голубыми, цвета неба глазами. Он был прекрасен, как луна, и светился, будто, сам святой. Но тогда она не поняла этого созерцания.
Мэй никогда не изменяла своему фирменному стилю. День за днем она носила одно и то же платье из тяжелого черного вельвета с глухим воротником и манжетами из гладкого, как смола, атласа. На ногах её всегда были строгие кожаные туфли, а на плечи она неизменно набрасывала тонкую черную шаль, в которую куталась, словно защищаясь от невидимого сквозняка.
Когда Мэй исполнилось три года, в семье родился второй ребенок — мальчик. Его назвали Ями, что на древнем наречии означало «тьма». Словно в противовес сестре, Ями был тихим, почти бесшумным ребенком. Он рос в тени Мэй, перенимая её любовь к тишине и тайнам. Между братом и сестрой возникла странная, почти телепатическая связь: им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Когда было грустно ему, то и она чувствовала тяжесть в груди и меланхолию, и то же самое было, и с братом. Они часто радостно бегали вечерами по берегу моря, когда навязчивое солнце закатывалось, собирая камушки и ракушки. Тогда они были самые счастливые.
