Глава 1. Я не просила приключений. Они пришли сами
У меня было две новости.
Хорошая – мой папа жив.
Плохая – он думает, что он курица.
Я сидела рядом с ним на придорожном камне, глядя, как он сосредоточенно клюёт воображаемое зерно с земли, и думала, что жизнь – весьма странная штука. Утром всё было нормально. Папа ушёл на ярмарку, я осталась в кузнице, всё шло по плану. А теперь – вот. Полночь, холод, папа квохчет, и где-то в лесу воет что-то, чему бы лучше помолчать.
– Папа, – позвала я.
Он посмотрел на меня с вежливым интересом.
– Ко.
– Это означает да, доченька, я тебя слышу или пошла ты, я занят?
– Ко-ко, – уточнил он и опять уставился в землю.
Значит, второе.
Я вздохнула, протянула ему кусок хлеба из кармана. Он взял, поклевал и явно остался доволен.
Так, мне надо хорошенько подумать. Но думать в полночь у дороги под вой неизвестного существа – то ещё удовольствие. Правда, выбора не было.
Кто мог превратить моего папу в курицу? Точнее, не превратить, ибо выглядел он по-прежнему как кузнец Стоян пятидесяти двух лет с бородой и руками в мозолях. Все на месте. Просто… ведет себя как курица. Уверенно. С достоинством. Та самая курица, которая знает, что она курица, и полностью с этим согласна.
Ответ у меня, как ни странно, был. Я просто не хотела с ним соглашаться, потому что это означало поход за Чёрный перевал. То есть знаменовало неприятности. Я не боюсь неприятностей, однако им навстречу бегом не бегу.
– Папа, ты шёл через перевал?
– Ко.
– Это да?
– Ко-ко.
– Ладно, пусть будет да.
Я встала, отряхнула штаны и решила, что для полноты картины всё-таки стоит сходить к Василке. Мало ли… может, есть какое-то другое объяснение. Вдруг родитель просто что-то съел. Странные пирожки, например. Я слышала про пирожки, от которых люди делают странное. Правда, не настолько странное, но кто знает.
– Пойдём, – сказала я папе. – Поднимайся.
Он охотно поднялся. Курицы, судя по всему, существа покладистые. И пошёл рядом, время от времени останавливаясь, чтобы изучить что-то на земле. Я каждый раз его цапала за рукав и тащила дальше.
Идти пришлось долго, зато папа был доволен жизнью.
Василка жила на краю деревни и знала про нечисть столько, что последняя, говорят, обходила её двор стороной. Вроде как из уважения и лёгкой опаски. Мама с ней дружила. Наверное, поэтому Василка открыла дверь раньше, чем я постучала.
– Курица, Йоана? – только и спросила она.
– Откуда вы знаете? – удивилась я.
– У тебя такое лицо, что сложно не узнать. Заходите.
Ну, мы зашли. Она усадила папу у печки и насыпала ему на блюдечко каких-то зёрен, от которых он тут же немедленно пришёл в полный восторг. Я смотрела на это и думала, что Василка явно не первый раз видит подобное.
