АКТ I. ТРЕЩИНА
Глава 1. Мёртвая линия
Сначала исчезает сопротивление.
Каспар сидел в кресле, глядя на латунный пинцет, лежащий на краю операционного стола. Затем перевёл взгляд на указательный палец своей левой, живой руки. Фаланга была почти прозрачной. Сквозь кожу, лишенную пигмента и плотности, мутно просвечивала белая кафельная плитка пола.
Он потянулся к пинцету. Кончик пальца прошел сквозь холодную латунь, не встретив преграды. Ни тяжести металла, ни фактуры. Только вакуум. Словно он попытался ухватить кусок тумана.
Каспар взял карандаш другой рукой. Открыл рабочий журнал в тяжелом кожаном переплёте. Бумага пахла сыростью и угольной пылью.
«День шестой. Утрата плотности на площади в 3,4 квадратных сантиметра. Наблюдается легкий тремор. Когнитивные функции в норме».
В этом мире всё было подчинено одному жестокому закону физики, который люди открыли слишком поздно: реальность держится на памяти. Если ты остаешься один, если не остается никого, кто помнит тебя по-настоящему — твой главный страх, звук твоего смеха, прикосновение твоей руки, — ты начинаешь таять. Проваливаться в Пустоту.
Люди называли тех, кто удерживал их в реальности, Якорями. Якорь Каспара исчез год назад.
Он повернул правое плечо к свету единственной алхимической горелки. Там, где когда-то были сустав, кость и мясо, теперь крепился механизм. Матово-чёрные поршни и зубчатые передачи уходили глубоко под ключицу, врастая в плоть. В самом центре предплечья, под пластиной из толстого кварцевого стекла, мерцал тусклый цилиндр.
Внутри покоился сплав, смешанный с его собственной кровью. Сплав, в котором навсегда застыла секунда, когда Ида — женщина, которую он не смог спасти — отдала ему фрагмент своей души за миг до того, как растворилась окончательно.
Этот мертвый кусок металла был его единственным Якорем. То, что осталось от любви, превращенное в инженерный костыль. И судя по прозрачному пальцу на левой руке, металл начал сдавать.
В тишине лаборатории, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов, раздался звонок.
Дз-з-з-р-р.
Звук шел из тёмного угла. Там висел старый бакелитовый телефон. Дисковый, с перерезанным проводом, мертвой змеей лежащим на кафеле. В разрушенном Городе-Трупе электричество кончилось десятилетия назад.
Телефон звонить не мог. Но он звонил.
Дз-з-з-р-р.
Каспар не обернулся. Он знал, что именно стучится в его сознание. Шёпот.
Когда человек тает и проваливается в Пустоту, он не умирает окончательно. Его сознание становится частью Легиона. И этот Легион постоянно зовет к себе новых людей, выискивая тех, чьи Якоря ослабли. Сначала Шёпот приходит как помехи на краю зрения, серые тени в углах. Потом — как телефонные звонки в пустых комнатах. Он ищет того, кто достаточно истощен, чтобы снять трубку.
