Пробуждение пришло медленно – будто выныриваешь с большой глубины и лёгкие ещё не верят, что снова могут дышать.
Шино открыл глаза. Привыкшие к полумраку священных залов, они долго привыкали к резкому, слишком чистому свету. Потолок белый, гладкий, без единой трещины. Ни шероховатости камня, ни запаха веков – просто идеальная, бездушная поверхность. Он сел, сжал виски пальцами. В голове стучало в такт чему-то механическому, чужому, что пропитывало воздух. Волосы упали на лоб, задели рога – те отозвались слабым, почти болезненным гудением.
Пепел… кругом был только пепел. Зал Последнего Ритуала.
Он опустил руку к поясу – пальцы встретили пустоту. Ножа не было. Тишина стояла густая, без шёпота предков, без дыхания земли – ничего.
Шино медленно повернулся. Место, где он очнулся, не напоминало ни одно из известных ему поселений. Воздух пах железом и старой гарью – не обрядовой, а мёртвой, химической. Ветер не приносил ни запахов трав, ни звуков – только сухую пустоту.
Он зажмурился, пытаясь почувствовать привычные токи. И сразу отшатнулся. Потоки были изорваны, задавлены, задушены. Сквозь ткань мира пробивался низкий, равнодушный гул – не магия, а машина. Кто это сделал?
Он провёл ладонью в воздухе. Пальцы обожгло холодом. Токи дрожали, фальшивили.
Вдалеке мелькнули тени. Шино мгновенно шагнул в тень выступа, прижался к камню. Он замер и прислушался.
Четыре сердца бились неровно. Шаги тяжёлые, неуверенные. От людей пахло жадным, почти детским любопытством. Они возились с железными приборами, направляли их на землю, воду, воздух. Щупали израненный мир холодными датчиками.
– …а здесь поток резко меняет направление, будто наткнулся на стену…
– Уверен, что это свежий случай?
– Да, Хана велела держать этот сектор под контролем. У неё нюх на такие вещи.
Голоса стихли. Шорох приборов, скрип подошв – и вдруг тишина. Шино моргнул. Там, где стояли люди – пусто. Исчезли мгновенно, будто растворились. Неуклюжие, но быстрые, они звскимом его и уже замкнули круг.
Но они не бросались. Не угрожали. Только смотрели настороженно, жадно, как на чудо, которое боялись спугнуть.
Шино позволил себе расслабить мышцы, убрал сопротивление. Он сам шагнул вперёд, туда, где за камнями угадывалось дыхание. Ему самому стало интересно, как далеко они зайдут. Он помнил людей совсем примитивным народом, они даже не ощущали магию вокруг.
Четыре пары глаз смотрели со смесью страха и любопытства. Так дети тыкают палкой в нору, не понимая, что внутри может ужалить. Когда металлические обручи коснулись запястий, он не дёрнулся. Только скользнул взглядом по лицам, запоминая каждую черту, каждое слабое место в их обороне.
