Осень в Амшире никогда не спрашивала разрешения. Она просто приходила, выдувала из камня тепло, из листьев цвет, из привычек беспечность и оставляла взамен холодную ясность.
На Ристар ложился вечер. Вековые ели на склонах темнели так, будто их кто-то выкрасил в ночь. Ветер гулял по крышам, по пустеющим улицам, по бойницам замка и делал вид, что он здесь главный. Город засыпал – тяжело, древне, как умеют засыпать большие города, привыкшие к собственным стенам и чужим войнам.
На сторожевую башню замка взошел Рейвен. Он поднимался сюда уже четвертую ночь подряд, и это стало напоминать традицию. А традиции, как известно, появляются либо у очень мудрых, либо у очень упрямых. Рейвен пока не определился, к какой категории относится, зато отлично знал другое: за минуту до полуночи воздух над замком становился неправильным. Не холодал, не сырел, не пах по-другому, а делался именно неправильным. Как если бы небо на миг вспоминало, что оно вообще-то не принадлежит ни графу, ни городу, ни даже королю, и позволило кому-то чужому потрогать границу. Рейвен терпеть не мог, когда кто-то трогал границы без его позволения. Он сложил руки на груди и уставился вниз. Ристар мирно лежал у ног тяжелой каменной массой: улочки, крыши, темные окна, редкие фонари. Смешно: на бумаге он управлял этим местом шестнадцать лет, а на деле иногда чувствовал себя тем самым мальчишкой, которому вручили ключи от арсенала и сказали: «Ну, ты аккуратно».
Позади тихо шоркнуло по камню. Рейвен обернулся резко. Не потому что боялся, а потому что любил делать вид, что вокруг всегда опасно. Это добавляло солидности и позволяло выглядеть грозным. Порой у него получалось.
На площадке возник Никлас, дворецкий. Старый вампир, сухой, как пергамент, и воспитанный настолько, что даже тревога из его уст звучала, как вежливое напоминание о приличиях. Он служил еще деду Рейвена, потом – отцу-герцогу, а теперь – молодому графу и делал это так, будто ему выдали сложную задачу и запретили жаловаться вслух.
Никлас слегка наклонил голову.
– Ваше Сиятельство.
– Я думал, ты спишь, – бросил Рейвен.
– Я тоже так думал, – ровно ответил дворецкий и подтянул ворот, – но Вы каждый вечер убеждаете меня, что сон – лишняя прихоть.
– Сон – дело для тех, кто не умеет держать графство, – отрезал Рейвен.
Никлас оглядел башню, ветер, ночь и молодого хозяина.
– Графство держится, – сказал он, – а вот Вы держитесь хуже.
Рейвен фыркнул и снова посмотрел на город.
– Я здесь по делу.
– По какому? – уточнил старик мягко, но настойчиво, – мне нужно знать, что отвечать слугам, когда они спрашивают, почему граф ведёт себя так, будто ожидает штурма.
