Пролог: «Не той дорогой пошли, котик»
Я ненавижу свою работу. Нет, неправильно. Я её обожаю с той особенной, извращённой любовью, которая заставляет нормального человека в десять вечера сидеть в пустом офисе и перечитывать жалобу клиента уже в седьмой раз.
Клиента звали Вениамин Маркович Пухов. Ему было восемьдесят четыре года, он коллекционировал фарфоровых слоников и три месяца назад вписал в страховку свой «Запорожец» 1987 года выпуска. Полис КАСКО стоил дороже самой машины, но Вениамин Маркович настоял — «как-никак, раритет». Раритет вчера угнали прямо от подъезда. Или не угнали, а он сам откатился под горку — экспертиза ещё не пришла. Но Вениамин Маркович уже прислал семь гневных писем с требованием выплатить компенсацию в размере полумиллиона рублей.
Я сидела за своим столом — серым, поцарапанным, с наклейкой «Не пинать, здесь человек» — и водила пальцем по строчкам договора. В офисе было тихо. Через окна двадцать третьего этажа пробивался грязно-оранжевый свет ночного города. Москва внизу гудела, переливалась рекламой, куда-то спешила, но здесь, в святая святых «Титаник-Страхования», царила могильная тишина. Только где-то далеко гудел вентилятор да монитор компьютера противно мерцал, отражаясь в чёрном стекле.
Я потёрла глаза. Усталость навалилась каким-то ватным одеялом: сухие веки, ломота в пояснице, желание убить Вениамина Марковича голыми руками. Но нельзя. У нас этика.
— Пункт 14.2.4, — прошептала я в пустоту. — «Угон транспортного средства не считается страховым случаем, если автомобиль не был оборудован противоугонной системой класса не ниже третьего». Ну какой «Запорожец»? Там даже замка на дверях нет! Вениамин Маркович, вы издеваетесь?
Ответа не последовало. Только часы на стене, подарок начальника с гравировкой «Лучшему агенту отдела жалоб», тикали с какой-то издевательской медленностью. Я любила эти часы. И ненавидела. Как и всю свою жизнь, которая последние три года превратилась в бесконечный круговорот бланков, претензий и клиентов, которые считают, что страховка — это магический щит от реальности.
Ладно. Допишу разбор и поеду домой. Барсик, наверное, уже прогрыз новую дыру в диване. Мама, как всегда, оставила в «Ватсапе» голосовое сообщение на сорок секунд, которое я так и не послушала. В холодильнике гречка. Прекрасная, насыщенная жизнь двадцатидевятилетней женщины с красным дипломом экономиста и комплексом отличницы.
Я начала печатать ответ Вениамину Марковичу, стараясь подбирать слова так, чтобы он не решил прийти в офис с топором. «Уважаемый Вениамин Маркович, на основании договора страхования №…» Монотонный стук клавиш сливался с жужжанием вентилятора. Где-то на другом конце города сейчас люди танцевали, влюблялись, делали глупости. А я переписывалась с дедом, который пытался развести страховую на полмиллиона.
