Глава 1. «День, когда трон чуть не уплыл»
Рассвет в королевском дворце всегда наступал торжественно — будто само солнце старалось не шуметь, чтобы не нарушить величие мраморных колонн и не спугнуть позолоту на карнизах. Но в это утро торжественность трещала по швам.
Королева Охуэла вошла в тронный зал с привычным намерением править мудро. В руках — свиток с бюджетом, в голове — план реформ, в душе — лёгкая надежда, что сегодня обойдётся без катастроф. И тут же поняла: не обойдётся.
Трон был занят.
На бархатной подушке, гордо выгнув спину и подняв хвост вопросительным знаком, восседал Бархатный Мяу — придворный кот, любимец тётушки министра финансов и, по совместительству, самый капризный подданный королевства. Он смотрел на Охуэлу так, будто это она вторглась в его владения, а не наоборот.
— Это… мяу, — произнёс Бархатный Мяу с интонацией, не терпящей возражений.
В зале повисла тишина, нарушаемая только шорохом свитка, который Охуэла невольно смяла в пальцах.
Министры, собравшиеся на утренний совет, застыли в разных степенях недоумения. Министр торговли приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же закрыл — видимо, решил, что любые слова сейчас будут звучать как оправдание. Министр культуры нервно поправил манжеты, словно надеялся, что безупречный вид спасёт ситуацию. А министр финансов вообще сделал вид, что он тут ни при чём, и начал очень внимательно изучать узор на ковре.
— Господа, — тихо, но твёрдо произнесла Охуэла, — перед нами… государственный инцидент.
— Мяу, — подтвердил Бархатный Мяу, будто ставил подпись под историческим документом.
Герцог ПалаМал, вошедший в зал с таким видом, будто он только что спас королевство от нашествия драконов (хотя на деле он просто выбрал идеальный галстук к утреннему свету), окинул сцену взглядом, в котором смешались аристократическое презрение и неподдельный интерес.
— Кажется, мы имеем дело с мятежом, — произнёс он, слегка склонив голову. — Вопрос лишь в том, признавать ли его полноценным восстанием или квалифицировать как каприз с политическими амбициями.
Придворный шут Тантакли, до этого момента тихо хихикавший в рукав, вдруг выпрямился и хлопнул в ладоши:
— О, это великолепно! Мятеж из‑за сливок! История будет петь об этом веками! «Бархатный Мяу и падение монархии»! Или, может, «Как кот завоевал трон и потерял аппетит»!
Охуэла метнула на него взгляд, в котором читалось: «Если ты сейчас не замолчишь, я назначу тебя главным дегустатором всех блюд в подземелье». Тантакли тут же притворился, что закашлялся.
Паж Обосаж, стоявший у колонны и мечтавший о подвигах вроде спасения принцесс или сражений с чудовищами, вдруг понял, что судьба подбросила ему первое испытание. И оно выглядело… странно.
