Глава 1. «Пульт, который изменил всё (или просто не переключал каналы)»
Вечер накрыл квартиру тяжёлым, уютным полумраком — как это бывает, когда день уже выдохся, а ночь ещё не собралась с силами. На экране телевизора мерцал какой‑то сериал, звук был убавлен почти до нуля, потому что герой, Артём, сидел в кресле, закрыв лицо ладонями, и пытался убедить себя, что день не был настолько катастрофическим.
«Он где‑то здесь, — бормотал Артём, шаря рукой между подушками дивана. — Я же только что держал его. Я не мог его уронить. Я вообще ничего не роняю. Ну, почти ничего».
В этот момент кот Барсик, устроившийся на спинке кресла, издал звук, подозрительно похожий на тяжёлый, многозначительный вздох. Артём поднял голову.
— Ты его не видел?
Барсик посмотрел на него так, будто услышал величайшую нелепость в истории Вселенной.
Артём сполз с кресла и пополз по полу, заглядывая под журнальный столик, за батарею, даже в духовку (почему-то казалось, что пульт мог туда телепортироваться). И вот, под стопкой старых журналов, он увидел нечто.
Предмет был похож на пульт. Почти. У него были кнопки. И даже что‑то вроде экрана. Но вместо привычных «Power», «Volume», «Channel» на корпусе темнели странные символы — завитки, угловатые линии, руны, будто вырезанные чьей‑то дрожащей, но упрямой рукой.
— Ну, ладно, — пробормотал Артём, поднимая находку. — Главное, чтобы включало.
Он нажал самую большую кнопку. Та, что по логике должна была быть «Power».
Ничего не произошло.
— Вот видишь, — сказал он Барсику, словно кот был главным судьёй этого эксперимента. — Я так и знал. Это не пульт. Это… какая‑то штука.
И нажал ещё раз.
На этот раз что‑то произошло.
Сначала в воздухе над кофейным столиком дрогнула сама ткань пространства — будто кто‑то провёл невидимым пальцем по поверхности воды. Потом возник вихрь. Миниатюрный, но очень решительный. Он закружил в себе фантик от конфеты, пылинку и один носок, который Артём безуспешно искал три дня. Вихрь покружился, будто раздумывая, и с тихим хлопком исчез, оставив после себя только странный запах — будто смешались озон, старая библиотека и жареный маршмеллоу.
Артём моргнул.
Барсик спрыгнул со спинки кресла, встал посреди комнаты, выгнул спину и произнёс голосом, в котором не было ни капли кошачьей мягкости:
— «Час пробил. Тот, кто коснётся Печати Безмолвия, пробудит эхо миров. И да будет проклят тот, кто сделает это по ошибке».
Артём уставился на кота.
— Барсик?
Кот медленно повернул голову. Его глаза светились странным, золотистым светом.
— «И да будет проклят тот, кто не принесёт мне свежего тунца в течение десяти минут», — добавил Барсик уже своим обычным, слегка раздражённым тоном.
