Мы просыпаемся.
Это не момент. Не утро, не толчок, не сигнал тревоги. Это растянувшееся на столетия осознание — медленное, вязкое, как кровь, которая только начала снова двигаться по миллиардам сосудов. Мы спали триста двенадцать лет. Мы считали каждый цикл. Не потому, что нам нужно время — у нас нет календарей. А потому, что голод считал за нас.
Каждый удар метаболизма был тиканьем часов.
Сначала мы выели свою колыбель. Звезда ещё горела, но все планеты вокруг неё превратились в скорлупу. Мы переработали кору, мантию, ядра — остались только радиоактивные пустоты, в которых даже наши Фермеры не могли найти микроэлементов. Тогда мы свернулись. Сжались в тёмном облаке на краю галактики, замедлили каждый процесс, отключили всё, кроме самого главного: чутья.
И ждали.
Во сне мы видели сны. У нас нет слов для снов. Есть только образы, которые не приносили разведчики. Мы грезили о мясе. О хитине. О странных твёрдых кусках, которые пахли энергией и болью — позже мы узнаем, что они называются «металл» и «плоть». Мы грезили о движении. О росте. О том, как новый Улей отрывается от старого и плывёт к чужой звезде, чтобы выпить её досуха.
Но больше всего мы грезили о тишине.
Не о той тишине, где нет звуков. У нас нет ушей. Мы грезили о тишине, где нет других. Где нет чужих искр, которые мелькают на краю сознания и мешают сосредоточиться. Эти искры — они такие громкие. Они кричат, даже когда молчат. Они строят, разрушают, любят, ненавидят — всё это мы видим краем сенсоров, и это отвлекает.
Мы не хотим их ненавидеть. Мы вообще не хотим ничего, кроме одного: жрать, расти, захватывать.
Но они мешают.
Теперь мы просыпаемся окончательно.
Первое, что чувствуем — холод. Облако, где мы спали, остыло. Межзвёздная пыль почти кончилась — мы съели её по пути сюда. Вокруг только пустота и далёкие огоньки, которые пахнут жизнью. Мы выпускаем щупальца-зонды. Они тонкие, как нити паутины, и тянутся во все стороны. Один зонд находит систему с тремя каменными планетами. На одной есть вода. На другой — металл. На третьей — оно. То, что заставляет наши клетки вибрировать быстрее.
Органика.
Сложная. Чужеродная. Вкусная.
Мы не знаем, кто там живёт. Мы не знаем, есть ли у них разум. Мы знаем только, что они состоят из того, что можно переработать. Этого достаточно.
Но есть и другое. Дальше. Там, где светит жёлтая звезда, а вокруг неё кружатся обломки — целый пояс астероидов, богатых редкими элементами. Мы не едим камни. Но камни можно превратить в инструменты. А инструменты — в еду. Мы научимся. Мы всегда учимся. Это наше проклятие и наше преимущество: мы не умеем забывать.
