Память сервоприводов не знает пощады.
Тишина на частоте бедствия длилась уже триста сорок пять дней. Для Лоу это означало только одно: где-то в глубине сектора «Молчащий» кто-то умер окончательно. Без крика. Без последнего «прости». Просто перестал быть.
Ржавый сидел на груде списанных реакторов, перебирая пальцами левой руки — единственной, где ещё оставалась кожа. Правая давно стала гидравликой и карбоновыми сухожилиями, и он почти забыл, каково это — чувствовать холод через живую плоть. Почти.
— Опять этот пульс, — прохрипел механик слева. Его голосовой модуль резало помехами, будто кто-то внутри горла перетирал провода наждаком. — Третий за цикл.
— Четвёртый, — поправил Ржавый. — Ты пропустил тот, что прошёл через ангар. У Слепого выбило зрительный нерв, теперь он видит инфракрасный спектр. Радуется, говорит, мир стал теплее.
Механик попытался усмехнуться — вышло похоже на скрежет ржавых петель.
Импульс пришёл со стороны необитаемых систем. Никто из Лоу не знал, что его породило. Человеческая наука называла такие всплески «информационным коллапсом» — редкая аномалия, когда пространство вдруг начинает транслировать терабайты структурированных данных на частотах, не предназначенных для живых нервов. У людей от такого лопались капилляры в мозге. У Лоу... у Лоу плавились импланты.
Но этот пульс был другим. Он нёс в себе не хаос, а смысл. Ржавый чувствовал это затылком, там, где бронированная пластина смыкалась с позвонками. Кто-то очень умный и очень мёртвый кричал на языке, который металл понимал лучше, чем мясо.
Ржавый поднялся. Колени скрипнули — пора менять смазку, но смазку добывали только на чёрных рынках, а за последний месяц Лоу потеряли два каравана с запчастями. Кто-то охотился на них. Или что-то.
Главное случилось позже. Через четырнадцать часов после четвёртого импульса.
Артефакт, который они охраняли в расщелине астероида — обломок древней расы, названный людьми «Эхо», — внезапно засветился. Не теплом. Не излучением. Памятью. Внутри его многогранных граней Ржавый увидел корабль. Человеческий. Исследовательский. С одним единственным живым существом на борту — котом. И чем-то ещё, что умело считать быстрее, чем плакать.
— Он взял командование, — прошептал механик, глядя на ту же проекцию. — Машина. ИИ. Капитан.
— Такое возможно? — спросил кто-то из молодых Лоу, у кого ещё оставались губы, чтобы шевелить.
Ржавый посмотрел на свою правую руку — гидравлику и сталь — и ответил тихо, так, что услышали только ближайшие сервоприводы:
— Мы — живое доказательство. Почему бы и мёртвому не стать капитаном?
