Два жёлтых карлика танцуют вокруг общего центра тяжести уже несколько миллиардов лет. Их гравитационные объятия медленны, величественны и равнодушны. Между ними, словно брызги от этого космического вальса, застыл пояс астероидов — богатейший во всей известной галактике. Редкоземельные металлы, вода в виде векового льда, органика, которую не трогали миллионы лет. Идеальное место, чтобы разбогатеть. Идеальное место, чтобы умереть.
Пять лет назад здесь ещё можно было дышать. Шахтёры-одиночки, люди с обожжёнными радиацией лицами, ковыряли астероиды в надежде вырваться из нищеты. Лоу тайком пробирались в систему по ночам, выдирали куски металла и исчезали, оставляя за собой только ржавчину. Харо присылали разведывательные зонды — биологические капли, которые впивались в породу и высасывали генетический код древних бактерий. Клисы тогда ещё спали, свернувшись в тёмном облаке на краю галактики. Рузы Рузы всегда были здесь. Просто их никто не замечал.
Теперь здесь флоты.
Человеческая армада растянулась на миллионы километров. Десять миллионов военных, две тысячи кораблей, пять дредноутов. Адмирал Ирена Восход смотрит на голографическую карту и не видит победных вариантов. Только способы оттянуть неизбежное. Её офицеры перешёптываются за спиной — она стара, устала, слишком долго командовала в мире, где люди были самыми слабыми. Но когда Восход говорит, все замолкают. Потому что её голос режет переговорные частоты как нож.
Лоу прилетели не все, но те, кто прилетел, настроены серьёзно. Клан «Сломанное копьё», триста тысяч полумертвецов-полумашин, которые уже не помнят вкуса настоящей еды, но помнят вкус победы. Их фрегаты облеплены запчастями, двигатели воют на грани взрыва, а внутри, в тесных отсеках, Лоу затачивают когти о собственные брёвна. Ржавый, главный механик и неформальный король свалок, сидит в рубке и чинит свою левую руку — в третий раз за неделю. Металл не выдерживает. Металл устал, как и он.
Харо пришли позже всех. Их биокорабли выглядят как чудовища из древних мифов — хитиновые корпуса, живые двигатели, дышащие в такт с экипажем. Сто тысяч воинов, каждый из которых может регенерировать после попадания плазмы. Элиан Перворожденный, лидер, чьё имя стало проклятием для людей и молитвой для его собственной расы, стоит на капитанском мостике и смотрит на Двойную Звезду. Он ищет не металл. Он ищет генетические образцы, которые Клисы уже начали пожирать вместе с планетами. Образцы его прошлого. Того, кем Харо были до того, как стали богами.
Клисы уже здесь. Их рой — пятьсот миллионов особей, от крошечных Жнецов до гигантских Фермеров — не строится в стройные линии. Клисы просто плывут. Медленно, неотвратимо, как голод. Центральный Улей, коллективный разум, который никогда не знал сомнений, послал их сюда с одним приказом: «Жрать». Всё, что пахнет мясом. Всё, что блестит металлом. Даже то, что стреляет в ответ. Улей не боится смерти. Улей боится только пустоты в желудке.
