Солнечный свет едва проникал сквозь плотно занавешенные шторы. Ритмичное пиликанье будильника на прикроватном столике оповещало о начале нового дня в жизни Энид. Девушка поднялась с кровати, ощущая прохладу пола ступнями, и не спеша направилась в ванную. Сегодня выходной, а значит, все время посвящено лишь ей. Тихое журчание воды наполнило пространство комнаты. Энид подставила лицо под прохладные струи, чувствуя, как влага смывает остатки сна. Из зеркала на нее устремился взгляд холодных синих глаз. Она не раз замечала, как старательно отводят взор коллеги по отделу, когда ее взгляд с вниманием вивисектора сканируют окружающее пространство. В далеком прошлом на дне этих темных вод горел огонь, живой и неподдельный, но вот уже многие годы их поверхность словно покрыта непроницаемой коркой изо льда.
В это время солнце уже давно поднялось из-за горизонта, освещая желтое, чуть багровое небо. Из исторических хроник Энид знала, что примерно девятьсот лет назад, в Эпоху Великой Фрагментации, еще до появления аэрозольного слоя фабричных выбросов, над людьми высилась ярчайшая синева с белыми облаками. Но прошло пять веков с тех пор, как на землю упала их последняя тень. Круговорот воды в природе разорван, а человек отныне несет бремя нескончаемых засух и пылевых штормов в наказание за свою ненасытность и жадность. Тем не менее люди приспособились, и отныне большая их часть проживает под куполами Оазисов и Башен - городов, возведенных на руинах цивилизации. Закрытые от внешнего мира, чей суровый климат в большинстве точек Земного шара стал непригоден для длительного проживания.
Энид в последний раз провела деревянным гребнем по волосам, оправила воротник кипенно-белой рубашки и направилась к выходу из жилого блока. В доме царила звенящая тишина и идеальный, армейский порядок. Спустившись по лестнице со второго этажа, девушка оказалась в просторной гостиной. Стерильная чистота, ни пылинки, ни соринки. Минимализм в максимальном его проявлении: бежевые стены, окаймленные сверху и снизу плинтусами того же цвета. Идеально выглаженные подушки на диване, журнальный столик из натурального мрамора и ни одного следа человеческого присутствия. Ни одной фотографии, ни одной забытой вещи, и лишь легкий запах антисептика витал в воздухе. Единственным предметом, выбивающимся на этом фоне, стало небольшое апельсиновое деревце, стоящее в кадке у самого окна. Очередное напоминание о статусности их семьи, ведь теперь, когда прежние места произрастания этих растений превратились в Пояса Смерти, подобную роскошь могла позволить себе лишь элита.
