Часть I. Рождение «Змеи»
Глава 1. Трещина
Запах озона — вот что Анна Штейн ненавидела больше всего по утрам. Этот едкий, металлический аромат означал только одно: ночная смена опять гоняла манипуляторы на предельных режимах. Где-то в недрах сборочного цеха подгорел очередной контактор, и теперь вентиляция разносила кислотную горечь по всем коридорам завода. Анна стояла на переходной галерее главного сборочного цеха и смотрела вниз.
Шесть «Голиафов» варили титановую раму будущего орбитального челнока. Их движения были медленными, величественными, почти гипнотическими. Каждый из этих промышленных манипуляторов весил больше двадцати тонн и потреблял столько же энергии, сколько небольшой городской квартал. Два десятилетия назад они были гордостью аэрокосмического предприятия «Восход», о них писали все технические журналы страны. Теперь о «Голиафах» молчали, но продолжали эксплуатировать круглые сутки, выжимая из старого железа всё, что оно ещё способно дать.
Анна спустилась по металлической лестнице, перешагивая через пучки кабельных каналов, змеившихся по полу. На ходу она надела защитную каску с интегрированной гарнитурой и пробежалась пальцами по планшету. Сводка за ночь не радовала: три сбоя по четвёртому манипулятору, один аварийный останов по шестому, перерасход энергии на семь процентов выше норматива. Мелочи. Но из мелочей складывалась картина, которая Анне категорически не нравилась.
Она подошла к четвёртому «Голиафу». Манипулятор замер в ожидании команды, его стрела, способная поднять гружёную платформу, неподвижно нависала над сборочным кондуктором. Анна достала портативный ультразвуковой сканер и привычным движением приложила датчик к металлу несущей балки. Прибор пискнул, и на экране побежали линии — карта напряжений в структуре металла.
Анна вгляделась. И замерла.
В несущей балке, там, где сходились воедино все нагрузки, зияла трещина. Пока крошечная — не больше полумиллиметра в ширину и трёх сантиметров в глубину. Но она росла. Сканер подсветил её тревожным оранжевым цветом. Это означало одно: при следующем цикле нагружения трещина может пойти лавинообразно. Двадцать тонн титана и стали рухнут на сборочную линию. Жертв не избежать.
Анна выдохнула и произнесла вслух то, что думала:
— П...ц.
Гарнитура честно передала это слово на пост главного инженера.
Через пятнадцать минут у четвёртого «Голиафа» собрались все, кто имел хоть какое-то отношение к его эксплуатации. Главный механик Игнат Берг — высокий, сутулый, с вечно поджатыми губами — стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на развёрнутую голограмму скана трещины. Рядом топтались начальник смены Кравцов, инженер по эксплуатации и двое ремонтников с потерянными лицами.
