1. Последний вызов старого мира
Вечер умирал на обочине федеральной трассы, истекая багровым закатом сквозь немытое лобовое стекло. «Газель» с облупившейся надписью «Ветеринарная помощь» и намалеванным красным крестом на борту шла на восток, подпрыгивая на колдобинах так, словно вместо амортизаторов под днищем работали ржавые пружины от старого дивана. В салоне пахло хлоргексидином, собачьей шерстью и тем особым потом, который бывает только у людей, не спавших вторые сутки подряд.
Анна держала капельницу левой рукой, правой пытаясь нащупать пульс на бедренной артерии дога, распластанного на носилках. Пес был огромен, рыж и в данный момент находился где-то на полпути между жизнью и смертью — его сбил внедорожник на пешеходном переходе, и теперь внутреннее кровотечение медленно, но верно забирало своё. Анна чувствовала, как жизнь утекает из-под её пальцев, и это чувство ей категорически не нравилось.
— Давление падает, — бросила она, ни к кому конкретно не обращаясь, но зная, что каждое её слово ловят сразу двое. — Если через двадцать минут не будем на столе, я его потеряю.
— Через двадцать минут будем в кювете, если ты не перестанешь долбить мне в затылок, — отозвалась Вера, не оборачиваясь.
Она сидела за рулем так, словно родилась в этом кресле — спина прямая, плечи развернуты, руки на баранке лежат легко, но цепко, как у снайпера на спусковом крючке. Старый шрам через левую бровь белел в свете встречных фар, придавая её лицу выражение вечной иронии, хотя на самом деле Вера просто прищуривалась, пытаясь разглядеть дорогу сквозь пыльный шлейф от впереди идущего лесовоза.
— Я не долблю, я информирую, — отрезала Анна.
— Ты долбишь, — спокойно ответила Вера и крутанула руль, уводя машину от очередной ямы. «Газель» возмущенно скрипнула всеми своими сочленениями, но послушалась. — И перестань щупать его каждые тридцать секунд, ты только нервируешь собаку.
— Собака без сознания, её невозможно нервировать.
— Значит, ты нервируешь меня.
Маша, сидящая на корточках у изголовья дога, тихо прыснула в кулак, но тут же сделала серьезное лицо, поймав ледяной взгляд Анны. Рыжие волосы Маши, вечно выбивающиеся из-под медицинской шапочки, прилипли ко лбу влажными прядями, но она не замечала этого — всё её внимание было сосредоточено на мониторе портативного кардиографа, который она придерживала коленом, потому что крепление сломалось еще в прошлый вторник, а нового никто так и не заказал.
— Синусовый ритм пока держится, — доложила Маша. — Но я бы на твоем месте, Ань, всё-таки ввела транексам внутривенно, а не ждала клиники. Потеря крови больше критической, ты же сама видишь.
